Философия моря - Гунтер Шольц

что и это всё обязано своим возрастанием общему согласию в соединении с добродетелью, но когда становится предметом забот и оказывается в чести, то и само оно идет прахом и вместе с ним гибнет добродетель [11].

Религия, право и мораль – для нас отдельные, самостоятельные сферы – в обществе того времени были еще неразрывно связаны между собой. Это обнаруживают многочисленные культовые обряды, которые сопровождают общие совещания и вынесение правителями приговоров. Моральный уклад жителей Атлантиды покоился на старинном наследии их божественной природы. Его деградация, превращение в конечном итоге в «позорный образ», стала началом конца Атлантиды.

Результат этого, согласно повествованию Платона, был следующим: Зевс, «управляющий законами бог всех богов», решил, что жители Атлантиды должны искупить свой грех. Он созвал всех богов на собрание и «сказал им:…». Этими словами заканчивается диалог «Критий». Он остался незавершенным. Но так как Платон уже описал конец Атлантиды в другом месте, мы можем легко себе представить эту речь Зевса. В переводе на современный язык она могла бы звучать следующим образом: «Уважаемые олимпийцы, дорогие коллеги! Короли и граждане Атлантиды, за которых отвечает наш коллега Посейдон, демонстрируют нестерпимое моральное разложение. Они полностью отвергли то лучшее, что у них было, – их добродетель. Они просто не могут более выносить собственное счастье, они извращены. Они считают счастливыми тех, кто ничего не смыслит в счастье, они наслаждаются плодами несправедливости и власти [12]. В них не осталось ни следа божественности. Поэтому мы приняли решение наказать этих людей и вернуть их к разуму. Я предлагаю соблазнить жителей Атлантиды к дальнейшему развитию империализма, а затем, несмотря на их мощную военную машину, заставить потерпеть позорное поражение от менее сильного войска афинян [13]. Кто хочет взять слово?» Так как все молчали, включая Посейдона, который сам уже давно сердился на людей в Атлантиде, то можно предположить, что Зевс ужесточил свое заявление и наверняка продолжил так: «Если моральное состояние жителей Атлантиды не изменится к лучшему, то однажды нам придется затопить в море весь остров».

К сожалению, две самостоятельные части рассказа об Атлантиде у Платона не соотнесены друг с другом настолько, чтобы их можно было рассматривать в качестве одного повествования, отсюда возникает проблема интерпретации. В более кратком изложении написано, что афиняне победили в войне напавшую великодержавную Атлантиду, однако позднее и афинское войско было уничтожено землетрясением и наводнением, а Атлантида ушла под воду [14]. В расширенной, но, к сожалению, незавершенной версии, которая кончается приговором Зевса Атлантиде, напротив, уже не идет речи о победе афинян и их гибели в морских волнах. Первая история показывает превосходство более достойных с нравственной точки зрения афинян, вторая история – наказание погрязшей в коррупции Атлантиды. Чтобы из этого возникла единая взаимосвязанная история, нужно что-то додумать. Так как мы знаем из Платона, что боги уже не раз уничтожали людей с помощью потопов и «очищали» землю, нам приходится и гибель афинского войска воспринимать как наказание. И поэтому Зевс, вероятно, продолжил свою речь следующим образом: «Если же афиняне возгордятся своей победой над Атлантидой и забудут свою добродетель, то тогда и они будут наказаны уничтожением своего войска». И по слову этому случилось: в течение двадцати четырех часов утонули и афинское войско, и остров Атлантида.

Морально-философская выручка от повествования Платона об Атлантиде весьма скромна, возникает вопрос: зачем вообще для этого понадобилось так много слов. По этой причине многие считают ядро повествования об Атлантиде историческим сообщением. Следует, однако, назвать дидактические причины для такого способа изображения. Автор знал, что движение исключительно в мире понятий чистого рассудка утомляет дух, что сила воображения также стремится быть задействованной. У Платона мы находим и по другим темам очень подробные, наглядно-образные истории. Он, вне всякого сомнения, стремился изменить поведение своих читателей, подвигнув их к нравственной деятельности, а реальные примеры или как минимум запоминающиеся образы часто воздействуют на принятие решений быстрее, нежели сухие нравоучения. Поместив идеальные государства в прошлое и сделав всё для обеспечения достоверности своего сообщения, Платон показал своим афинским согражданам в IV веке до н. э., что разумные государства вполне возможны, что они, в конце концов, уже существовали и что необходимо считаться с гибелью государств, когда в них прогрессирует моральная коррупция. Когда он говорит, что праафиняне 9000 лет назад достигли нравственного общественного устройства, то он тем самым только подчеркивает свою мысль о том, что идея справедливости всегда и во все времена присуща человеческому духу. Коротко упомянутое деление пра-афинского общества на различные профессиональные сословия подробно изложено в его главном произведении о философии государства и представлено в виде правильной нормы для организации общего хозяйства.

Те свидетельства об отношении к морю, которым Платон позволяет промелькнуть в его повествовании об Атлантиде, очень точно подходят к тому, что мы читаем в других его диалогах. В рассказе об Атлантиде сказано, что небольшое войско праафинян победило в войне мощную морскую державу Атлантиды. Соответственно, и в диалоге о государстве его идеальное государство располагает для защиты армией и из мужчин, и из женщин, однако в нем ничего не сказано о военном флоте, а это означает, что его идеальное государство, в отличие от Атлантиды, захватнической политики не ведет. Возможности моря осознанно не берутся в расчет. Возможно, определенную роль здесь сыграл и опыт долгой Пелопоннесской войны с 431 до 404 года до н. э., когда сухопутное государство Спарта сокрушило морскую державу Афин.

Гибель Атлантиды хорошо вписывается в сказание о потопе, подхватываемое Платоном. Зевс, как рассказывается в античной мифологии, наказал людей, наслав на них потоп за их отвратительное поведение. В этом потопе выжили только Девкалион и его жена Пирра, так как Прометею удалось своевременно предупредить своего сына Девкалиона, и тот построил ковчег, корабль, чтобы спастись. Платон использует эту историю, чтобы наглядно показать нам развитие культуры. Новое поколение людей после потопа было вынуждено всё начать сначала, включая все изобретения и социальные учреждения. И очень скоро у людей снова появилось всё необходимое для жизни, но они не были богаты. Из этого Платон делает морально-философский вывод: «Самые благородные нравы, пожалуй, возникают в таком общежитии, где рядом не обитают богатство и бедность. Ведь там не будет места ни наглости, ни несправедливости, ни ревности, ни зависти» [15]. Наказание потопом создает для Платона новый шанс построить морально лучшее общество.

Сама близость моря представляла для Платона опасность общественному устройству. В его позднем произведении о философии государства под названием «Законы» приведены более подробные основания. Текст содержит обсуждение плана основания государства на острове Крит,