Философия моря - Гунтер Шольц

постановил, чтобы каждые двенадцать лет из королевства нашего отплывало в разных направлениях два корабля; чтобы на каждом из них отправлялось по три члена Соломонова дома для ознакомления с делами тех стран, куда они направляются, в особенности с науками, искусствами, производствами и изобретениями всего мира, и для доставки нам всевозможных книг, инструментов и образцов; и чтобы привезшие их корабли возвращались, сами же они оставались в чужой земле до следующей такой поездки»[41]. Море предоставляет, таким образом, возможность получать информацию со всего света ради увеличения знания, но самим оставаться сокрытыми. В то время как Бенсалем дежит полезное знание при себе и прячется от всех, так что никто в мире не знает этого острова, в Доме Соломона знают всё о других странах и используют их знания и умения. Этот эгоизм бенсалемцы считают высшей моралью. Их торговля касается не предметов: золота, серебра и драгоценных камней, пряностей или шелка, как это бывает у других народов, – они торгуют «ради первого творения Господа: ради света», – то есть ради прояснения природных процессов в целях господства над природой.

Роман Бэкона о государстве не был завершен. Всё, что мы узнаем о его социальном устройстве, исчерпывается указаниями на монархию и патриархию. Государством правит король, в семьях – отец семейства, а в Академии заботится о порядке святой «отец Дома Соломона». Сообщается, что жители острова «ведут радостный и свободный образ жизни», но их поведение напоминает скорее военную муштру. Когда отца Дома Соломона на носилках несут по городу, все стоят навытяжку. «На улицах всюду соблюдался образцовый порядок; ни одна армия так не держит строй, как стояли здесь люди; и даже зрители в окнах не толпились, а как бы занимали отведенные им места»[42].

Знания, полученные в Доме Соломона, никоим образом не передаются другим жителям острова, многое остается засекреченным. Мы ни слова не находим о школах и университетах. Почти во всех утопических государствах того времени царит едва ли не устрашающий порядок, который не может быть нарушен. Но в Новой Атлантиде Бэкона государственный общественный порядок приходится сочетать с динамически развивающимися науками. В связи с этим проводимые исследования скрыты от социального мира. Сограждане верят, что всё происходит к лучшему для них, они относятся к Дому Соломона как к почитаемому монастырю, за высокими стенами которого проводятся религиозные обряды. Чем более сегодня в нашем обществе исследовательская деятельность осуществляется в духе Новой Атлантиды, тем менее мы разделяем свободу науки и свободу общества.

Как бы ни оценивалось социальное устройство Новой Атлантиды, Бэкон абсолютно верно осознал два момента. Во-первых, широкий научно-технический прогресс возможен лишь при таком общественном порядке, который разрешает и поощряет свободные исследования. У естественных наук есть предпосылки, которые самими этими науками не могут быть созданы и обоснованы. Во-вторых, наука и техника могут таить в себе опасности, поэтому сегодня, например, пытаются как минимум контролировать распространение ядерных технологий.

История Платона об Атлантиде дополняет его философию государства и имеет свое исходное основание в вопросе о благе. Новая Атлантида Бэкона имеет основание в вопросе об истинном знании и находится в тесной взаимосвязи с его научной философией. В 1620 году вышло самое масштабное его произведение «Instauratio Magna», «Великое возрождение наук». В центр произведения помещена работа, само название которой претендует, подобно его утопии о государстве, на то, чтобы заменить собой философию Античности. Тексты Аристотеля по логике объединяются с помощью понятия «органон», «инструмент», так как логика необходима правильному мышлению в качестве инструмента. Ему Бэкон противопоставляет «Новый Органон» [24] и подвергает в нем острой критике всё образование своей эпохи. Цепляться за изучение древних философов, за схоластическое спекулирование и дедуцирование, пробираться ощупью в области познания отдельных явлений – всё это объявляется бессмысленным. Ведь «подлинная цель науки есть обогащение человеческого рода новыми силами и изобретениями»[43]. Это значит овладевать властью над природой. Истинность той или иной философии распознается по ее плодам, изобретениям. Этот путь состоит в искоренении всех предрассудков и в планомерном накоплении данных, извлеченных из наблюдения и эксперимента. Эти данные должны быть интерпретированы, то есть шаг за шагом должны быть выявлены их внутренние основания, их общие законы. С их помощью становятся возможными дальнейшие плодотворные эксперименты и, прежде всего, изобретения. Каждый шаг должен осуществляться под методическим контролем, и вообще исследовательская работа должна производиться абсолютно точно, «будто посредством машин». Многое из того, что Бэкон теоретически разъясняет в «Новом Органоне», он наметил или образно показал в утопии «Новая Атлантида». Там уже были специалисты по истолкованию природы, там уже устанавливали скульптурные памятники великим изобретателям и первооткрывателям, ведь лишь им, а не политическим лидерам, главам церквей или поэтам следовало служить образцами для подражания.

Лишь в подчинении природе лежит путь к победе над ней, так звучит ключевой тезис Бэкона; в латинском оригинале: natura non nisi parendo vincitur. Это можно объяснить на примере любого парусного судна. То, что легче воды, плавает на ее поверхности, поэтому должен применяться соответствующий материал или должно создаваться пустое пространство внутри судна; ветер оказывает наибольшее давление на большие поверхности, на малые – меньшее, в соответствии с этим управляют парусами и т. д. Зная законы природы, которые не позволяют себя изменить, можно поставить их себе на службу. Поэтому в другом основополагающем тезисе сказано, что знание и человеческая возможность совпадают, на латыни: scientia et potentia humana in idem coincidant. Платон и Аристотель отчетливо различали философскую теорию и техническое изготовление, в том числе и в социальном плане, философ как гражданин, располагавший достаточным для theoria досугом, был отделен от ремесленника. Бэкон отказывается от этого разделения. Знание способно продвигаться вперед лишь за счет использования инструментов, как технических, таких, как подзорная труба, так и духовных, таких, как учение о методе, и только таким способом оно может помочь в решении жизненных задач. Поэтому философу следует по возможности экспериментировать самому, ему нужно отказаться от своей созерцательной позиции, от удовольствия участвовать в остроумных словесных поединках, стать техником и изобретателем. Бэкон сам так жил и действовал: он настолько интенсивно экспериментировал с замороженным мясом курицы, что подхватил тяжелую форму гриппа, которая и привела его к преждевременной кончине.

Титульная страница произведения Бэкона о возрождении наук открывает взгляду вид на море: на переднем плане между двух столбов – столбов Геркулеса – виден корабль под парусами, приближающийся к берегу, на горизонте плывет еще один корабль [25]. Подзаголовок гласит: multi pertransibunt et augebitur scientia – «многие проплывут сквозь них, и знания приумножатся». Это многозначное высказывание. В буквальном смысле предложение