Фаворит. История легенды - Лаура Хилленбранд

Весной 1936 года Фицсиммонс поехал с Грэнвиллом на скачки, предшествующие «Тройной короне», оставив Сухарика на попечение своего помощника Джорджа Тэппена. Новый сезон превратился в демонстрацию полной беспомощности: Сухарик объездил весь северо-восток США, нигде не задерживаясь дольше двух-трех недель, участвовал в соревнованиях примерно каждые пять дней и почти в каждом проигрывал более слабым соперникам. Однако, как и в первом его сезоне, порой появлялись проблески надежды. На нью-йоркском ипподроме «Джамейка» он здорово постарался, а затем одержал скромную победу в скачках среднего уровня на «Наррагансетт-Парк». Неплохие результаты чередовались с совершенно смехотворными: в двух забегах его обошли на десять корпусов, причем в одном из них он бежал двенадцатым от начала до конца. Однако Фицсиммонс все больше и больше верил, что Сухарик способен на большее. Он без конца пытался заставить коня усерднее тренироваться по утрам, даже предлагал награду в один доллар (в два раза больше обычной платы) тому берейтору, который сумеет проскакать на нем полмили за меньшее время, чем сонные пятьдесят секунд. «Никто так и не выиграл этот доллар», – сокрушался Фицсиммонс.

Загадка Сухарика не давала ему покоя. Однажды утром репортеры, наблюдавшие на ипподроме «Экведакт», как Грэнвилл завершает свою подготовку к «Кентукки-дерби», очень удивились, когда Солнечный Джим стал рассуждать не о своей звезде, а о никому не известном Сухарике. По словам тренера, он был «неплохой лошадкой, только ему требуется время на раскачку, но зато тогда ему не будет равных».

Фицсиммонс все больше верил в Сухарика, однако на «Уитли» теряли терпение. Глэдис Фиппс была уверена, что, даже если Фицсиммонсу и удастся сотворить с ним чудо, конь все равно был слишком мал, чтобы соревноваться в гандикапах, приносящих больший доход, где ему придется нести на себе дополнительный груз. Тем временем на конюшню прибыло множество новых годовиков, и число лошадей следовало сократить. Сухарик возглавил список тех, от кого следовало избавиться, и Фиппс стремилась его продать. Когда ей это не удалось, она попробовала предложить его игрокам в поло. Однако потенциальному покупателю стоило лишь взглянуть на кривые ноги коня, чтобы отказаться. Ранней весной, перед тем как отправиться путешествовать по Европе, Фиппс установила на Сухарика цену в пять тысяч долларов в надежде, что, когда она вернется, его уже купят.

У Фицсиммонса были заботы поважнее. В начале мая, за несколько дней до того, как Сухарик получил двадцать пять долларов за четвертое место в забеге на «Джамейке», Фицсиммонс с Грэнвиллом отправились на ипподром «Черчилл-Даунс», чтобы поучаствовать в розыгрыше призовых 37 725 долларов скачек «Кентукки-дерби». Будучи одним из фаворитов, Грэнвилл рвал и метал, идя мимо трибун к старту, а в боксе не мог устоять на месте. Когда прозвучал стартовый звонок, его подрезал и чуть не сбил с ног конь по кличке Это Он. Грэнвилл сбросил жокея Джимми Стаута и понесся по кольцу ипподрома в гордом одиночестве. На скачках «Прикнесс-стейкс» в Балтиморе Стаут сумел удержаться в седле, но Грэнвилл финишировал вторым после победителя «Кентукки-дерби» Смелого Шага, которым блестяще управлял Джордж Вулф, однажды бывший жокеем и Сухарика. В начале июня, пока Сухарик в штате Нью-Гэмпшир терпел унизительные поражения на скачках с низкими ставками, Грэнвилл наконец оправдал ожидания, выиграв нью-йоркский «Белмонт-стейкс», третью жемчужину «Тройной короны». В 1936-м его объявили «лошадью года». С таким конем, как Грэнвилл, Фицсиммонсу уже не было смысла переживать из-за Сухарика.

В июне, проиграв в сумме более двадцати пяти корпусов в последних трех забегах, Сухарик приехал на массачусетский ипподром «Саффолк-Даунс», чтобы побороться со слабыми соперниками за приз в семьсот долларов. Там, перегнувшись через ограждение, стоял Том Смит и впервые встретился с ним глазами. Множество специалистов скользили взглядом по этому неприметному гнедому коню. Но икто не увидел того, что видел Том Смит.

3 августа 1936 года в частной ложе на ипподроме в Саратога-Спрингс Чарльз и Марсела Говард рассматривали обыкновенных скакунов, выставленных за шесть тысяч долларов на скачках с правом выкупа. Они приехали в город, чтобы приобрести на аукционе годовиков для Бинга Кросби, и заехали на ипподром понаблюдать за несколькими забегами. Чарльз указал на совсем невзрачного жеребца и спросил жену, что она думает. Она решила поспорить на прохладительный напиток, что конь проиграет. Чарльз согласился на пари, и они оба наблюдали, как конь лидировал от старта до финиша – Марсела купила мужу лимонад. Обедая в ресторане ипподрома, супруги испытали какое-то предчувствие: Говард позвонил Смиту и сказал, чтобы тот приехал посмотреть жеребца на конюшне у Фицсиммонса. Скорее всего, Смит был настроен скептически: той весной ему показали более двадцати скакунов, и он забраковал каждого.

Придя на конюшню «Уитли» и представившись Фицсиммонсу, он попросил показать ему коня, о котором говорил Говард. Когда тренер вывел жеребца из денника, Смит мгновенно узнал его – это был Сухарик. Смит разглядел искривленные запястья, сильно выпирающие ребра, изможденное состояние. Но он разглядел кое-что еще и, разыскав Говарда, сказал:

– Лучше вам самому прийти и посмотреть.

Оказавшись перед обоими мужчинами, Сухарик уткнулся в Говарда головой. Смит сформулировал свое желание четырьмя фразами:

– Дайте мне коня. Он способен на многое. Я его исправлю. Я уверен.

Сказать такое было верхом дерзости. Том Смит был никому не известным тренером, который работал на крупного коневладельца всего год. Фицсиммонс же был несомненным номером один среди американских тренеров. Уж если Солнечный Джим не смог добиться от лошади побед, никто не сможет. Очень мало тренеров, даже самых самонадеянных, отважились бы купить лошадь у такого специалиста. Для Смита зайти на ту конюшню было все равно что зайти в храм, а сказать Фицсиммонсу, что он справится лучше, было сродни кощунству. Была и иная причина для беспокойства: Говард направил ветеринаров осмотреть коня, и они были сдержанны относительно его перспектив: поглядывая на его непредсказуемую переднюю левую ногу, они оценили состояние коня как «удовлетворительное». Однако Смит знал, что внутри его что-то таилось.

Бодливость Сухарика убедила сентиментальную сторону Говарда. «Я влюбился в него прямо там», – вспоминал он позже. Марселе он тоже понравился, и она просила мужа не медлить с покупкой. Однако деловая сторона Говарда еще сомневалась: он связался с совладельцем коня Огденом Миллсом и предложил восемь тысяч долларов с одним условием – Сухарик должен показать хороший результат в следующем забеге[41].

В назначенный день дождь лил как из ведра, и Фицсиммонс подумывал снять Сухарика с соревнования. Однако остальные тоже не хотели, чтобы их лошади бежали по грязи, – весь день тренеры отказывались от участия. После полудня оставалась заявленной лишь одна лошадь. Фицсиммонс решил,