Фаворит. История легенды - Лаура Хилленбранд

отец Джонни оказался банкротом, которому нужно было кормить жену и семерых детей, и в итоге нашел скромный заработок, устроившись автомехаником. Лишь благодаря тому, что он обменивал бензин на продукты, семья не умерла с голода.

У Джонни было великое множество способов отвлечься от окружавшей его нищеты. Одним из них был спорт. Отец отвел его с братом Биллом в местный боксерский клуб, где их захватили бои за деньги, так популярные в 20-х. Билл, высокий и сильный боец, даже попал на любительский турнир «Золотые перчатки». Более маленький и низкий Джонни стал умелым и энергичным бойцом, но не сумел повторить успеха брата. Он развлекался тем, что провоцировал на драку более крупных парней, а затем звал на помощь брата – «золотую перчатку», со смехом наблюдая, как те в ужасе убегают.

Была у него и интеллектуальная отдушина – Джонни глотал серьезные книги. Он запоминал наизусть длинные отрывки прозы и поэзии и сходился в ожесточенном поединке цитат с сестрой Эди, покачиваясь в салоне своего «форда». Одаренный острым умом, он мог бы стать ученым. Позже, узнав о его судьбе, друзья детства сожалели, что он не предпочел пойти в науку. Но в классной комнате Джонни задыхался – он жаждал открыть для себя целый мир. На уроках он проявлял нетерпение, дерзил учителям, получал плохие отметки и часами выдумывал разные остроты и хитроумные розыгрыши. Его эмоции были подобны ртути: гнев превращался в бешеную ярость, радость – в ликование, юмор был колким, а печаль и сострадание не имели границ. Как вспоминал позже его сын Джон, он производил фурор, где бы ни появлялся, – Джонни Поллард был как птица в клетке.

С возрастом непоседливость приняла форму устремлений. Отец как-то умудрился раздобыть подарок для второго сына – лошадку по кличке Лесная Заря. Чтобы помочь семье выжить, Джонни начал доставлять продукты в местный магазин на своем запряженном лошадью тобогане[46]. Проводя долгие часы после школы верхом, он обнаружил в себе талант к верховой езде. Его дочь, писательница Нора Кристиансон, вспоминала, что у отца была «фигура танцора – грациозная, гибкая и тонкая, все в нем было гармонично», он был идеально сложен, чтобы умело маневрировать на лошадиной холке[47]. Верховая езда также удовлетворяла его страсть к риску. С самой юности он сломя голову несся в сторону опасности и неизвестности. Там, на проселочных дорогах Эдмонтона, свободно болтая ногами в седле Лесной Зари, пока тобоган тянулся за ними вслед, Джонни решил, что хочет стать жокеем.

Лет с тринадцати он стал частым гостем на окрестных конюшнях, предлагая поработать в обмен на возможность прокатиться верхом. Джонни просил родителей отпустить его на ипподром, чтобы он мог учиться на жокея. Мать хотела его остановить, но отец не стал возражать. Может быть, стареющий разведчик понимал, что сдержать бурную энергию мальчика в пределах маленького городка будет невозможно. А быть может, он гордился стремлением сына сделать карьеру в спорте. И, конечно, определенную роль в решении Полларда сыграли деньги: он едва мог прокормить детей. Но его жена была напугана. В 1925 году супруги пришли к компромиссу: Джонни разрешат поехать учиться на ипподром, но при условии, что его будет сопровождать надежный друг семьи. Полларды побороли страх, поцеловали сына на прощание и передали его новому опекуну.

В том же году Джонни с опекуном прибыли в старый горняцкий город Бьютт в штате Монтана, где находился маленький ипподром, один из числа подобных ему ипподромов, ярмарок и мест для гуляний. На таких чистокровные верховые и квотерхорсы[48] низшего класса участвовали в худшего рода скачках. Большинство «ипподромов» представляли собой импровизированные дорожки на лугу, когда траву выкашивали в форме овала. Перед скачками лошадей либо просто выстраивали в ровную линию перед стартером и пускали бежать, когда тот подавал сигнал, либо ставили за натянутой веревкой, которая на старте взлетала вверх, иногда цепляя жокеев за подбородок. Призовой фонд зачастую стоил меньше, чем подковать лошадь, – около 1,40 доллара. Длина дорожек составляла всего полмили, и повороты были такие крутые, что лошади, набравшие скорость (а элитные квотерхорсы могли разогнаться свыше пятидесяти миль в час[49]), вылетали в траву, если не тормозили, сходя с прямого участка. Ничего особенного в этих скачках не было – но это было начало.

Стоило Джонни приехать на место, как его опекун испарился и больше не возвращался. Поллард оказался совершенно один без гроша в кармане в далеком городе в чужой стране. Ему было всего пятнадцать лет, когда его детство закончилось.

Если у Полларда и был способ вернуться домой, он им не воспользовался. Как-то ему удалось найти себе постель и немного еды. Он начал скитаться по ярмаркам и ипподромам, пытаясь договориться, чтобы его пустили в седло. Хотя он был значительно выше других наездников, достигнув в итоге пяти футов семи дюймов[50], он еще не до конца сформировался и весил всего 101 фунт[51], что позволяло ему ездить верхом. Местным коневладельцам приглянулся этот чудной мальчик с книжками, ему дали прозвище Рыжий, и некоторые позволили управлять их лошадьми в забегах.

Условия для начала карьеры были непростые. Соревнования на низшем уровне проходили без каких-либо правил. «Если ты сумел выжить там, тебе были не страшны любые скачки», – вспоминал бывший жокей Джо Мосбакер по прозвищу Мосси. В отсутствие камер и под наблюдением всего двух судей жокеи могли делать для победы что угодно – и делали. Отстающие наездники хватали бегущих впереди лошадей за хвост или вальтрап[52], чтобы их собственные лошади могли сберечь силы «на буксире». Они брались за руки с другими жокеями, чтобы преградить путь соперникам, пытавшимся пробраться между ними; смыкали ряды, чтобы заблокировать догоняющих сзади, и толкали оказавшихся рядом лошадей к ограждению на внутренней бровке[53]. Могли обхватить ногой ногу соперника, так что тот вылетел бы из седла, если бы попытался вырваться вперед; болтали ногами под носом у лошадей конкурентов, чтобы напугать их, а когда не хватало фантазии – пихались, дрались и хватали друг друга за поводья. А поскольку на многих ипподромах не было внутренней ограды, некоторые наездники просто среза́ли путь к финишу по центральному полю, лавируя между стогами сена. Бывало, что жокеи выбивали конкурентов из седла.

До середины 30-х годов такие уловки встречались на всех уровнях, но нигде их не применяли с такой жестокостью, как на второсортных скачках, где начинал Поллард. Как рассказывал великий Эдди Аркаро, который однажды сбросил другого жокея за ограждение в отместку за