Фаворит. История легенды - Лаура Хилленбранд

что ему нечего терять. Говард развлечения ради поставил на коня сто долларов и уселся смотреть. Смит был в ужасе: он изучил историю Сухарика и знал, что тот плохо бежит по мокрой земле. Волнуясь, тренер встал на краю дорожки.

Сухарик стартовал медленно и отставал все больше и больше. К середине забега он бежал как минимум на десять корпусов позади. Смит был в отчаянии. Однако тут Сухарик принялся нагонять: топоча по слякоти изо всех сил, он неуклюже поравнялся с соперником и обошел его. Соревнование было так себе, но победа есть победа. Говард остался доволен – конь оказался с характером[42].

– Не могу описать, что я почувствовал, – говорил он позже, – но почему-то я понял, что он способен на многое. Мы с Томом знали, что впереди нас ждут проблемы и волнения. Нам предстояло восстановить его – как морально, так и физически, но его сердце не нуждалось в восстановлении, оно уже было таким, как надо, – огромным, как мир.

Смит выдохнул с облегчением. Годы спустя он будет содрогаться от мысли, как легко он мог упустить коня под ливнем в тот день.

Говард сообщил Миллсу, что условия сделки еще действительны. Миллс взял время на размышление. Фицсиммонс очень привязался к коню и втайне сомневался, стоит ли его отдавать. «Не выиграет ли Сухарик еще какой-нибудь приз?» – размышлял он. Но с Миллсом он не поделился своими соображениями, о чем впоследствии пожалеет. Говард нашел Миллса в паддоке ипподрома «Саратога»:

– Согласны или нет?

– Согласен, – ответил Миллс. Говард выписал чек, а затем передал нового жеребца Марселе.

Том Смит нашел коня, который подарит ему славу.

В августе 1936 года Сухарика вывели из конюшни Фицсиммонса в последний раз. Его никто не провожал. Фицсиммонсу ничего не сказали о сделке, и он не пришел попрощаться. Сухарика провели мимо денников, длинные ряды деревьев склонялись над ним. На конюшне Говарда Смит ждал, окруженный работниками. Хотя тренер почти всегда молчал, в тот день в нем было что-то такое, что конюхи поняли – этот конь особенный. Не сообразил этого один парень, учившийся на жокея, по имени Фаррелл Джонс, который присоединился к остальным, когда подвели Сухарика. Увидев тощего неприглядного жеребца, Джонс ожидаемо решил, что это явно не скаковая лошадь:

– У Говардов новый конь для прогулок? – выпалил он достаточно громко, чтобы Смит услышал.

Конюхи зашипели на него.

Несколько дней спустя Смит завел Сухарика в вагон, и поезд Говарда отправился в сторону ипподрома «Детройт-Фэйр-Граундс». Смит задумался о поиске жокея.

Глава четвертая. Пума и Ледяной

Рыжий Поллард

(коллекция Кинлэнд-Кук)

Рыжий Поллард опускался на дно жизни, покачиваясь из стороны в сторону, словно опавший лист в безветренный день. Летом 1936 года ему было двадцать шесть лет, из которых двенадцать он без всякого успеха работал жокеем, а в свободное время участвовал в боксерских поединках на деньги. Поллард был элегантным молодым человеком, с упругими мускулами и копной неестественно оранжевых волос. Всякий раз оказываясь у зеркала, он мокрым гребнем зачесывал волосы назад, как кинозвезда Тайрон Пауэр, но они, несмотря ни на что, продолжали стоять торчком. Черты его лица были словно устремлены вниз, будто вот-вот расплавятся.

Согласно статистике, Поллард был одним из худших жокеев в стране. Когда-то давно он входил в число лучших, но те годы остались далеко позади. У него не было ни денег, ни дома, он кочевал по ипподромам, спал в пустых денниках, а из вещей носил с собой лишь седло, четки и книги: карманные томики Шекспира, «Рубаи» Омара Хайяма, тоненькое собрание баллад Роберта Сервиса[43] и, возможно, что-то из Эмерсона[44], которого он называл «стариной Уолдо». Книги заменяли ему мебель, и он обитал в них, как иные обитают в мягких креслах.

В день, когда Сухарик прибыл на «Детройт-Фэйр-Граундс», Поллард изнывал от августовской жары в городке Норт-Рэндалл штата Огайо, где на небольшом ипподроме «Тисл-Даун-Парк» завершался летний сезон. Здесь, как и везде, карьера Полларда продолжала идти под откос: процент побед упал ниже десяти, в последний раз его лошадь остановилась прямо в середине забега. 16 августа 1936 года, когда на «Тисл-Даун-Парк» закрывали двери до следующего сезона, у Рыжего Полларда, казалось, не осталось никаких шансов.

В Эдмонтоне, центре канадской провинции Альберта, его все знали как Джонни. С самого детства люди замечали в нем какое-то беспокойство и должны были понимать, что он не задержится в их городе надолго.

Непоседливость была семейной чертой: отец Джонни, тоже Джон, был сыном ирландского эмигранта, сражавшегося в кавалерии на стороне северян[45], и провел всю молодость, скитаясь по диким просторам Западной Канады в поисках золота. В 1898 году в ходе разведки он набрел на почти безлюдное поселение у пересечения троп, которое охотники называли Эдмонтоном, где глина, как оказалось, идеально подходила для производства кирпичей. Ирландец заявил свои права на этот участок, построил на берегу реки Норт-Саскачеван кирпичный завод и сколотил состояние, так как северо-запад страны на рубеже веков переживал настоящий строительный бум. Выкупив значительную часть Эдмонтона, он построил в городке первый настоящий дом, громадный особняк, вокруг которого раскинулись акры девственной земли. С женой Эдит они растили семерых бойких и смекалистых детей – Джима, Джонни, Билла, Эди, Бетти, Нору и младшую дочку, которую со свойственной Поллардам фантазией прозвали Пузыриком. А когда к старшему Полларду перебрался для участия в бизнесе его брат Фрэнк со своей семьей, особняк переполнили шестнадцать членов семьи и целая армия работников, обедавших в доме.

Джонни, родившийся в ноябре 1909 года, среди умных и энергичных Поллардов был самым жизнерадостным. В доме всегда читали, пели старинные ирландские песни, танцевали джигу и выдумывали длинные истории. Джонни играл на зеленых лужайках семейного поместья, а по воскресеньям катался на отцовском «форде», борясь с братьями и сестрами за место у окна. Когда машина пролетала по высокому мосту через Норт-Саскачеван, он мог заглянуть за ограждение и увидеть завод Поллардов, стоящий внизу у воды.

Беда обрушилась внезапно и со всей силой. В 1915 году река вздулась от паводка и затопила берега у завода. Отец Джонни спас семью – он посадил всех в повозку и самостоятельно затащил ее вверх по берегу, однако спасти заводское оборудование ему не удалось. Бизнес рухнул, а налог надо было платить. Поллард объездил всю Канаду в тщетных поисках банка, который согласился бы дать ему кредит. Мэрия Эдмонтона конфисковала все имущество, оставив Поллардам лишь их дом. Практически в одночасье