Фаворит. История легенды - Лаура Хилленбранд

толчок («Я пытался убить этого гада с Кубы», – ответил он судьям-стюардам, которые решили перевоспитать его годовым отстранением от соревнований), жокеями двигала не только жажда победы. На скачках нижнего уровня соревновались две группы наездников: мальчики, вроде Полларда, ищущие славы, и разочарованные ветераны на закате карьеры, опустившиеся на самое дно в этом спорте. «Чтобы добиться успеха в те годы, нужно было сражаться за все, что у тебя было, – писал Аркаро в автобиографии «Я скачу к победе!», – приходилось соревноваться с мужчинами, которые осознавали, что их звезда почти погасла, и отказывались уступать тебе место. Они боролись с тобой, а ты отвечал им тем же».

Полларду тоже досталось, но он выдержал все испытания и многому научился. Однако шли месяцы, а он все еще не выиграл ни одного забега. Чтобы не умереть от голода, он пустил в ход единственное, что умел, помимо езды, – посещал ярмарочные арены и клубы в маленьких городках, где подрабатывал на боях. Звездой он не был и чаще всего бился в первых матчах «на разогреве». В те времена в окру́ге гремела слава паренька по прозвищу Дикий Кот из Небраски. Подражая ему, Поллард выходил на ринг под псевдонимом Пума, однако его способности не оправдали такого имени. Он провел немало боев и, по собственным словам, проиграл «немало из них».

Хоть псевдоним оказался неудачным, это единственное, что осталось от боксерской карьеры Полларда. Тогда в конном спорте существовало какое-то странное неприятие личных имен. Во времена Полларда на скаковых дорожках соревновались Лживый Текс, Правдивый Текс, Джон Почеши Яйца, Рыжий Коровье Дерьмо, Тощий Ссыт Мимо и наездник, которого называли Козявкой. Баптистом прозвали жокея, который прославился тем, что сломал ногу, когда его сбила полицейская машина, от которой он убегал. Он не снимал гипс так долго, что началось гниение, так что, по словам жокея Уода Стадли, «одна нога была что надо, вторая – хуже некуда». Имена половины наездников были совершеннейшей загадкой. Прозвище Пума перекочевало за Поллардом с ринга на ипподром и осталось с ним навсегда. Ему оно нравилось, он сам так себя называл и давал в качестве клички всем своим собакам.

Прошел год. Поллард ни разу не победил. Успех, в котором он так нуждался, пришел вместе с добродушным бродячим цыганом Эйси Смитом, бывшим жокеем, а ныне тренером. Проезжая Монтану, Эйси заметил Полларда, нанял его в качестве наездника и взял с собой в поездку на запад Канады. Осенью 1926 года на маленьком ярмарочном ипподроме Поллард наконец пришел первым верхом на жеребце по кличке Эйч-Си Бэш в забеге на полторы мили. Это было судьбоносное событие: как только ездок одерживал победу, он официально становился учеником, или «жуком», поскольку в программах скачек имена учеников печатали под знаком звездочки, который называли еще «жуком». Тогда, как и сейчас, каждой скаковой лошади назначали нести определенный вес, складывавшийся из веса жокея, его седла, сапог и формы (все вместе примерно четыре с половиной фунта[54]), а также, при необходимости, свинцовых пластин, которые вставляли в седло. Чтобы помочь новичкам проявить себя, допустимый вес для лошади «жука» снижали на пять фунтов. Это было существенное преимущество: как правило, в скачках на средние дистанции в 1–1,25 мили каждые два-три фунта замедляют лошадь на целый корпус, а в забегах на большие дистанции – каждый фунт. «Жуки» пользовались этим послаблением до сорокового выигрыша или до годовщины первой победы, смотря что приходило первым. После этого они становились полноценными жокеями.

В те годы практически все жокеи работали по контракту на простых и ясных условиях: в обмен на жилье (обычно это была кушетка в свободном деннике) и примерно пять долларов в неделю на еду «жуки» готовы были ездить верхом по первому требованию тренера, выполнять нескончаемую работу в конюшне и предоставлять полный контроль над своей жизнью. Опытные жокеи получали чуть больше и обычно освобождались от грязной работы. Когда лошади их собственной конюшни не участвовали в скачках, жокеям разрешали подрабатывать на стороне. Если лошадь из их конюшни занимала призовое место, «жуки» не получали ничего. Профессиональные жокеи и «жуки», работающие не по контракту, получали пятнадцать долларов за победу и пять долларов за другие места, за вычетом расходов на услуги прачечной (пятьдесят центов), личного помощника (один доллар) и агента (десять процентов), если они могли себе это позволить. Формально не связанные контрактом жокеи могли претендовать на десять процентов призовых (на лучших ипподромах, где работал Поллард, это было около сорока долларов) и на пятьдесят центов за езду на утренних тренировках, но на деле почти никто за это не платил. Лучшие жокеи выторговывали более высокий гонорар, а некоторые пытались выровнять ситуацию для менее удачливых, предлагая разделить призовой фонд между всеми участниками, но эту практику в итоге запретили, поскольку она лишала мотивации к победе. В такой системе крохотная прослойка наездников становилась богатой, некоторые жили в достатке, а остальные (подавляющее большинство) не имели ничего.

«Жуками» в основном были подростки, которые сбежали из дома или осиротели или чьи семьи переживали непростые времена, как, например, Полларды. «Всем было что рассказать», – вспоминал Мосбакер, который сам оказался на ипподроме, сбежав от нищеты у себя дома. Только некоторые имели начальное образование, а в старших классах не учился никто. Большинству было некуда больше идти. Ральф Невеш, пришедший в «жуки» из детского приюта, объяснял: «Хотелось есть, а воровать было страшно». По правилам всаднику должно было быть не меньше шестнадцати лет, но свидетельства о рождении никто не спрашивал – встречались и двенадцатилетние. Бывший жокей Билл Бак вспоминал, что в 20-х годах в один из сезонов на старом Тихуанском ипподроме двум старейшим всадникам было всего шестнадцать лет. «Жуки» зачастую были совсем миниатюрными: когда Уод Стадли начинал свою карьеру, он весил восемьдесят два фунта[55] – так мало, что с трудом поднимал собственное седло. В день, когда Томми Лютер впервые пришел первым, он весил семьдесят девять фунтов[56]. Большинство этих мальчиков поначалу ничего не знали о скачках и полностью зависели от своих тренеров.

Некоторые тренеры становились для «жуков» кем-то вроде отцов. Другие безжалостно эксплуатировали своих подопечных. По словам Лютера, на некоторых конюшнях в качестве наказания «жуков» жестоко избивали. Говорят, что один из таких «отцов», одноногий тренер Билл Дэйли, которого некий автор назвал «злодеем», всего носил с собой деревянную доску, чтобы лупить своих жокеев. Рассказывали, что, когда жокеи полнели, он отбирал у них все деньги, чтобы они не могли купить еды, или держал взаперти голодными, пока они не худели до нужного веса. Чтобы не платить