Измена на Первом Курсе - Мира Лаверн

назад.

Я нажала.

— Сонечка, я посмотрела билеты, — говорил мамин голос. — Вы там решите с Никитой, когда точно поедете. Папа сказал, что встретит вас на машине. Никите передай, его мама звонила, спрашивала, не похудел ли он. И скажи ему, что я нашла его шарф. Пусть не покупает новый.

Ниже Никита ответил:

— Спасибо, тёть Лен. Двадцать восьмого, скорее всего. Соня уже всё организовала, как обычно. Я под её строгим контролем.

Он смеялся.

Мама поставила смеющийся смайлик.

Я прослушала дважды.

Потом третий раз.

Сохранила запись.

В заметках лежал список расходов на будущую квартиру.

Аренда.

Залог.

Интернет.

Посуда.

Постельное бельё.

Мы составляли его вместе.

Никита добавил пункт:

«Огромный телевизор».

Я зачеркнула и написала:

«Сначала холодильник».

Он вернул:

«Телевизор важнее еды».

Под пунктом стоял его профиль.

Я сделала скриншот.

Теперь у меня имелось достаточно.

Любой нормальный человек увидит.

Любой.

Я открыла общий чат компании.

Набрала сообщение.

«Никакого расставания не было. Ещё вчера Никита называл меня своей девушкой. У нас были общие планы, билеты, календарь, совместные съёмки. Он продолжал отношения со мной, пока встречался с Катей. Я могу всё подтвердить».

Прочитала.

Добавила:

«Сообщение Никиты — ложь».

Палец завис над кнопкой отправки.

Я представила ответыкой отправки.

Я представила ответы.

«Зачем выносить личное?»

«Разбирайтесь сами».

«Скриншоты можно вырвать из контекста».

«Он писал из жалости».

«Почему ты до сих пор не отпускаешь?»

Мне нужно было сразу прикрепить доказательства.

Я выбрала первое признание.

Потом календарь.

Потом голосовое мамы.

Три файла.

Мало.

Добавила фотографию.

Слишком много.

Убрала фотографию.

Вернула.

Убрала голосовое.

Что именно доказывало отношения лучше?

Слова?

Билеты?

Близость?

Никита уже подготовил объяснение для каждого.

Я знала, потому что он написал мне утром.

«Отвечал, чтобы не ранить».

«Не успел отменить».

«Не хотел расстраивать родителей».

«Продолжал фильм ради команды».

Любой факт можно было разрезать на части и объяснить отдельно.

Только все вместе они составляли правду.

Но чтобы показать всю правду, мне пришлось бы открыть чужим людям почти каждый день своей жизни.

Я сидела в библиотеке и выбирала, сколько себя опубликовать.

Телефон завибрировал.

Сообщение от Никиты:

«Марк написал про собрание завтра. Нам нужно решить, что делать с фильмом».

Я смотрела на экран.

Он даже не спросил, как я.

Не извинился.

Не признал.

Фильм.

Снова фильм.

Я ответила:

«Ты больше не участвуешь».

Три точки появились сразу.

«Это решаешь не ты одна».

«Сценарий мой».

«История наша».

Я перечитала.

«Наша? Мы же, по твоей версии, давно расстались».

Он не отвечал минуту.

Потом:

«Не манипулируй словами».

Я засмеялась.

Библиотекарь подняла голову.

Я прикрыла рот рукой.

«Ты хочешь оставить фильм?» — написал Никита.

Я не знала.

Ещё вчера хотела.

Сегодня каждая сцена казалась грязной.

Я видела текст и слышала его голос.

«Мы приехали вместе».

«Главное, что мы здесь».

«Будем возвращаться друг к другу».

Он произносил эти слова перед камерой, а потом шёл к Кате.

Может быть, именно поэтому фильм нужно уничтожить.

Удалить.

Чтобы никто не увидел, насколько я была слепой.

Я закрыла чат.

Вернулась к сообщению в общей группе.

Долго смотрела на кнопку.

Потом отправила текст без вложений.

«Никакого расставания не было. Никита продолжал называть меня своей девушкой, говорил, что любит, обсуждал со мной совместные каникулы и будущую квартиру. Его сообщение о нашем общем решении — неправда».

Сообщение появилось в чате.

Я ждала.

Сначала никто не отвечал.

Потом Лера поставила реакцию в виде грустного лица.

Гоша написал:

«Сонь, может, лучше не продолжать это публично?»

Я ответила:

«Почему Никита мог написать свою версию публично, а я не могу её опровергнуть?»

Гоша:

«Он просто объяснил ситуацию, потому что все видели конфликт».

«Он солгал».

«Это ваше восприятие отношений. У каждого может быть своё».

Моё восприятие.

Слова, поцелуи, постель, планы — восприятие.

Гоша продолжил:

«Не хочу никого защищать, но Никита давно говорил, что у вас проблемы».

Я написала:

«Проблемы не означают расставание».

Ответила Лера:

«Согласна, но, возможно, он считал иначе».

Настя ничего не написала.

Хотя видела нас в понедельник.

Я нашла её имя среди участников.

Она была онлайн.

Я отправила ей лично:

«Ты можешь написать, что видела нас вместе?»

Сообщение прочитано.

Ответ пришёл через две минуты:

«Сонь, я правда не хочу влезать. Прости».

Я заблокировала телефон.

Сердце билось быстро.

Хотелось снова открыть чат и прикрепить всё.

Каждый скриншот.

Каждую фотографию.

Голосовое мамы.

Совместный календарь.

Пусть смотрят.

Пусть Никита объясняет.

Я уже выбрала файлы, когда напротив меня села Яна.

— Не отправляй.

Я подняла голову.

— Ты откуда взялась?

— Из аудитории. Ты не отвечала.

— Я докажу.

— Кому?

— Всем.

— Зачем?

— Потому что они верят ему.

Яна развернула ноутбук к себе.

Просмотрела подготовленные вложения.

— Ты собираешься отправить в общий чат голосовое своей матери?

— Там он обсуждает билеты.

— И что?

— Это доказывает, что мы были вместе.

— Для тебя доказывает.

— Для любого нормального человека.

— Гоша скажет, что Никита не хотел расстраивать твою маму.

— Это уже сказал Никита.

— Вот именно.

— Тогда что мне делать?

— Перестать играть по его правилам.

— То есть молчать?

— Не отвечать на каждую новую формулировку.

— Если я не отвечу, они решат, что он прав.

Яна закрыла ноутбук.

— Люди, которые хотят ему верить, будут верить и после ста скриншотов.

— А остальные?

— Остальным достаточно факта, что ты застала его у Кати.

— Они говорят, что мы расстались.

— Ты сказала, что нет.

— Этого мало.

— Это всё, что ты обязана сказать.

Я почувствовала злость.

— Тебе легко.

— Почему?

— Это не о тебе.

— Верно.

— Тебя не считают сумасшедшей бывшей.

— Пока нет.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Она подалась вперёд.

— Ты сейчас хочешь, чтобы все признали: ты была права, Никита виноват, Катя виновата, а твоя реакция нормальна.

— Да.

— Они не признают.

— Почему?

— Потому что тогда им придётся признать, что они наблюдали, знали или не хотели видеть. Гораздо проще сказать, что у вас всё было сложно.

— Значит, пусть лгут?

— Нет. Но ты не заставишь их перестать.

— Я должна хотя бы попытаться.

— Ты уже пытаешься третий час.

Я посмотрела на часы.

Действительно.

Почти три часа.

В папке «Доказательства» лежало тридцать семь файлов.

Я собрала досье на собственные отношения.

— Он всё объясняет, — сказала я. — Каждую вещь отдельно.

— Потому что отдельно всё выглядит менее страшно.

— Что?

— Одно сообщение — жалость. Один билет — не успел отменить. Один поцелуй — привычка. Один разговор с родителями — вежливость. Но всё вместе — это отношения.

— Именно.

— Тебе не нужно доказывать это людям, которые умеют складывать.

— А если не умеют?

— Это уже не твоя