Измена на Первом Курсе - Мира Лаверн

Никиты.

— С кем?

— С другим актёром.

Я рассмеялась.

— Как очередь стоит.

— Можно провести кастинг.

Арсений покачал головой.

— За сутки найдём человека, за двое введём в текст, за неделю снимем. Если он не умеет играть, застрелимся на монтаже.

— Оптимистично, — сказал Марк.

— Реалистично.

Я закрыла ноутбук.

— Никто не согласится.

— Почему?

— Потому что все знают, что произошло.

— Тем более согласятся. Студенты любят чужую драму.

— Я не хочу, чтобы меня жалели.

— Тогда не рассказывай, зачем заменили актёра.

— Весь институт знает.

— Не весь.

— Скоро весь.

Марк опёрся ладонями о стол.

— Соня, вопрос не в том, найдём ли мы человека.

— А в чём?

— Хочешь ли ты оставить фильм себе.

Я посмотрела на сценарий.

Оставить.

Не спасти команду.

Не доказать Никите.

Не выиграть фестиваль.

Оставить себе.

— Он весь про нас, — сказала я.

— Тогда перепиши.

— Во что?

— В то, что знаешь теперь.

— Это будет месть.

— Не обязательно.

— Все решат, что месть.

— Люди уже решили много лишнего.

— Я не смогу произносить эти слова.

— Не произноси.

— В сценарии половина сцен о любви.

— Убери.

— Тогда ничего не останется.

— Проверим.

Арсений встал и подошёл к доске.

— Можно оставить приезд.

— Зачем? — спросила я.

— Потому что вы действительно приехали вместе. Это факт.

Слово снова.

Факт.

— Можно оставить город, — продолжил он. — Общежитие. Первую неделю. Разные компании.

Марк добавил:

— Убрать обещание вечности.

— Это финал.

— Был.

— Что поставить вместо?

— Не знаю.

— Очень полезно.

— Ты сценарист.

Я посмотрела на него.

— А герой?

— Заменим.

— Кем?

— Найдём.

— За три недели?

— Двадцать четыре дня, — поправил Арсений.

— Спасибо.

Он развёл руками.

— Люблю точность.

Я снова открыла ноутбук.

Текст.

Первая сцена.

Герои стоят с чемоданами.

«Главное, что мы здесь вместе».

Я выделила фразу.

Нажала удалить.

Строка исчезла.

Стало страшно.

Будто я стерла не реплику, а воспоминание.

— Что вместо? — спросил Марк.

— Ничего.

— Может работать.

— Они просто стоят молча?

— Иногда люди слишком много обещают в начале.

Я посмотрела на него.

— Ты сейчас про сценарий?

— Да.

— Точно?

— Да.

Я не поверила.

Но спорить не стала.

Удалила следующую реплику.

Потом ещё одну.

Финал пока не трогала.

— Допустим, я перепишу, — сказала я. — Кто сыграет?

Марк посмотрел на Арсения.

Тот сразу поднял руки.

— Нет.

— Я не предлагал.

— Ты посмотрел.

— Потому что ты стоишь напротив.

— Я оператор. У меня лицо человека, который должен находиться за камерой.

— Согласен.

— Спасибо.

Я закрыла документ.

— Видите? Никого.

— Можно спросить в театральной студии, — сказал Арсений.

— Они репетируют спектакль.

— У первокурсников.

— Им нужны пробы, время, графики.

— Тогда среди своих.

— Кто из своих?

Арсений начал перечислять.

— Антон слишком деревянный. Гоша отпадает по моральным причинам. Дима ниже Сони.

— Это почему проблема? — спросила я.

— Не проблема. Камеру придётся переставить.

— Арсений.

— Молчу.

Марк думал.

Я смотрела на него.

Тёмная рубашка.

Рукава закатаны.

Он знал весь сценарий.

Каждую сцену.

Каждый план.

На съёмках иногда показывал Никите, куда встать и как повернуться.

Но сама мысль показалась абсурдной.

— Нет, — сказала я.

Марк поднял глаза.

— Что?

— Даже не думай.

— Я ничего не сказал.

— У тебя лицо.

Арсений усмехнулся.

— У него всегда такое лицо.

Марк не отреагировал.

— Есть вариант, — произнёс он.

Я уже знала.

И всё равно спросила:

— Какой?

Он выпрямился.

— Полностью меняем мужскую роль. Сокращаем сцены. Арсений берёт камеру и часть режиссуры на площадке.

Арсений перестал улыбаться.

— Подожди.

Марк продолжил:

— Я знаю текст, мизансцены и материал. Вводить нового человека не придётся.

— Марк, — сказал Арсений.

— Что?

— Ты не актёр.

— Снимался на втором курсе.

— В массовке.

— Было две реплики.

— Одна. Вторую вырезали.

Я смотрела на них.

— Вы серьёзно?

Арсений ответил:

— Я — нет.

Марк смотрел только на меня.

— Ты спросила, кто согласится войти в проект за несколько недель до дедлайна.

— И?

— Я.

— Ты хочешь играть Никиту?

— Нет.

— Тогда кого?

— Другого героя.

— История о нас.

— Была.

— Ты только что сказал, что видел его возле комнаты Кати и промолчал.

— Да.

— Теперь хочешь занять его место?

Марк выдержал мой взгляд.

— Не место.

— А что?

— Роль, которую ты перепишешь.

В комнате стало очень тихо.

Арсений первым отвёл глаза.

Марк сказал:

— Я возьму мужскую линию. Арсений — камеру. А ты перепишешь всё, что больше не хочешь говорить.

Глава 4 Камера вместо алиби

— Нет, — сказала я.

Марк даже не моргнул.

— Хорошо.

— И всё?

— Ты отказалась.

— Я отказалась от того, чтобы ты играл Никиту.

— Я не предлагал играть Никиту.

— Ты предложил встать на его место.

— Нет.

— А как это называется?

— Замена исполнителя.

Арсений потёр лицо ладонями.

— Я, конечно, люблю профессиональную терминологию, но сейчас она не поможет.

Марк не посмотрел на него.

— Мужскую роль можно переписать.

— А лицо оставить твоё?

— Именно так обычно и происходит с актёрами.

— Ты не актёр.

— Это уже сказал Арсений.

— И он прав.

— Возможно.

Меня раздражало его спокойствие.

Никита хотя бы злился, когда понимал, что теряет контроль. Повышал голос, перебивал, пытался перекроить разговор так, чтобы снова оказаться правым.

Марк просто стоял напротив и принимал каждый мой удар.

От этого хотелось ударить сильнее.

— Ты меня жалеешь, — сказала я.

— Нет.

— Конечно.

— Жалость плохо выглядит в кадре.

— Очень смешно.

— Я не шучу.

— Тогда зачем тебе это?

— Закончить фильм.

— Вот.

— Что?

— Тебе нужен фильм. Не я.

— Для фильма нужна ты.

— Потому что сценарий мой.

— И потому что ты играешь главную роль.

— Которую Никита только что предлагал отдать Кате.

— Я не Никита.

— Все сегодня очень хотят это подчеркнуть.

Арсений осторожно поднял руку:

— Я точно не Никита.

— Помолчи, — сказали мы с Марком одновременно.

Арсений опустил руку.

— Отличная командная динамика.

Я отвернулась к экрану.

На нём всё ещё был открыт сценарий. Первая страница. Название. Список персонажей.

Соня.

Никита.

Мы даже не придумали им другие имена.

Марк говорил, что полудокументальному формату это подходит. Чем меньше дистанция между человеком и персонажем, тем естественнее реакция.

Теперь дистанции не осталось совсем.

Я видела не героиню.

Себя.

Не героя.

Человека, который несколько минут назад пытался отдать мой текст своей любовнице.

— Ты не понимаешь, насколько это унизительно, — сказала я.

— Что именно?

— Всё.

— Это слишком широкая формулировка.

Я резко повернулась.

— Ты хочешь, чтобы я встала перед камерой с другим мужчиной и повторила те же слова, которые писала для Никиты.

— Нет.

— Только что хотел.

— Я предложил переписать роль.

— За три недели.

— Двадцать четыре дня.

— Перестаньте считать!

Арсений поднял руки:

— Это не я.

Я продолжила:

— Ты хочешь спасти заявку. Тебе всё равно, как я буду выглядеть.

— Перед кем?

— Перед всеми.

— Все и так обсуждают.

— Спасибо, я заметила.

— Тогда что изменит