Измена на Первом Курсе - Мира Лаверн

проблема.

Мне хотелось поверить.

Не получалось.

— Никита написал про фильм, — сказала я.

Яна сразу нахмурилась.

— Что именно?

Я показала переписку.

Она прочитала.

— Не отвечай больше.

— Завтра собрание.

— Пойдёшь?

— Не знаю.

— Сценарий твой.

— Он основан на нас.

— Был.

— Что значит «был»?

— Теперь это история о девушке, которая слишком много планировала.

— Очень смешно.

— Я не шучу.

Она вернула телефон.

— Ты можешь закрыть проект. Можешь переписать. Но если не придёшь, Никита решит без тебя.

Я открыла папку со сценарием.

Название смотрело на меня с экрана.

«Мы приехали вместе».

Я не знала, что ненавижу сильнее.

Его.

Катю.

Или эти четыре слова.

Следующие два дня я пыталась жить нормально.

Получалось плохо.

Я ходила на занятия.

Ела, когда Яна ставила передо мной тарелку.

Спала короткими отрезками по часу.

Каждый звук за стеной заставлял открывать глаза.

Катя почти не выходила в коридор.

Или выходила, когда меня не было.

Мы научились существовать через одну стену так, будто между комнатами пролегал другой город.

Никита несколько раз писал.

Только о фильме.

«Нужно сохранить проект».

«Команда уже потратила время».

«Не стоит уничтожать работу из-за личного конфликта».

Последняя фраза была особенно хороша.

Личный конфликт.

Так теперь называлась измена.

Я не отвечала.

В университете мнения действительно разделились.

Некоторые избегали меня.

Некоторые подходили.

Настя приносила кофе и больше не говорила о публичной поддержке.

Девушка с нашего курса, с которой я раньше почти не общалась, остановила меня возле лестницы.

— Я видела Никиту с Катей ещё в октябре, — сказала она.

Я замерла.

— Где?

— Возле клуба.

— Они целовались?

Она отвела взгляд.

— Были близко.

— Почему ты не сказала?

— Я не знала, что вы всё ещё вместе.

— Все знали.

— Не все.

— Ты видела нас в университете.

— Я думала, у вас свободные отношения.

Я смотрела на неё.

Никогда в жизни мы не говорили о свободных отношениях.

— Кто тебе сказал?

— Никто. Я сама решила.

— Удобно.

— Я хотела помочь.

— Тогда скажи это вслух.

— Что?

— Что видела их в октябре.

Она побледнела.

— Сонь, не втягивай меня.

Я рассмеялась.

Она ушла.

Парень с соседнего потока написал мне:

«Никита, конечно, мудак, но ты тоже зря так орала».

Я ответила:

«Спасибо за анализ».

Он прислал:

«Не обижайся. Просто объективно».

Объективность почему-то всегда требовала от меня идеального поведения.

Если бы я увидела Никиту у Кати и спокойно сказала: «Желаю счастья», тогда, возможно, получила бы право считаться обманутой.

Но я кричала.

Плакала.

Требовала переписку.

Пыталась забрать телефон.

Значит, измена становилась менее изменой.

Лера написала:

«Я не оправдываю Никиту, но то, как ты ворвалась к Кате, тоже ненормально».

Я спросила:

«А нормально было спать с ним, а потом приходить меня успокаивать?»

Лера не ответила.

Гоша продолжал утверждать, что не занимает сторону, одновременно пересылая мне фразы Никиты почти дословно.

«Он не хотел тебя унижать».

«Он запутался».

«Вы давно отдалились».

«Катя не виновата, что он выбрал её».

Я заблокировала Гошу.

Через час разблокировала.

Мне нужно было знать, что они говорят.

Яна заметила.

— Ты читаешь их чат?

— Нет.

— Тогда почему каждые пять минут смотришь, онлайн ли Гоша?

— Не смотрю.

Она забрала телефон.

— Отдай.

— Через десять минут.

— Я не ребёнок.

— Тогда перестань вести себя как человек, который ковыряет рану, чтобы проверить, болит ли.

— Мне нужно знать.

— Что?

— Что он рассказывает.

— Зачем?

— Чтобы отвечать.

— Это никогда не закончится.

— Закончится, когда он признается.

Яна посмотрела на меня.

— Тогда это действительно никогда не закончится.

Собрание медиаклуба назначили на четыре часа.

Я пришла в три сорок.

Хотела оказаться первой.

Марк уже был там.

Сидел за столом и просматривал материал на большом мониторе.

На экране мы с Никитой стояли у окна.

Он держал меня за руку.

Я что-то говорила.

Звука не было.

— Выключи, — сказала я.

Марк нажал пробел.

Кадр замер.

Никита смотрел на меня так, будто никого больше в комнате не существ комнате не существовало.

— Прости, — сказал Марк.

— За что?

— Не подумал.

— Все теперь не думают.

Я сняла куртку.

Положила сумку на стул.

Арсений вышел из аппаратной с двумя кружками.

Увидел меня и остановился.

— Чай?

— Нет.

— Кофе?

— Нет.

— Вода?

— Арсений, — сказал Марк.

— Я просто предлагаю варианты.

Он поставил кружки на стол.

— Как ты?

Ненавистный вопрос.

— Прекрасно.

— Понял.

Арсений сел за соседний компьютер.

Несколько секунд никто не говорил.

Я посмотрела на Марка.

Он выглядел уставшим. Под глазами тени. Волосы ещё более растрёпанные, чем обычно.

— Ты знал? — спросила я.

Арсений перестал печатать.

Марк не сделал вид, что не понимает.

— О чём?

— О них.

— Не знал точно.

— Это не ответ.

— Я видел Никиту возле комнаты Кати.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Когда?

Марк посмотрел на экран.

— Несколько недель назад.

— Ночью?

— Рано утром.

— И?

— Он сказал, что вы расстались.

— Ты поверил?

— Не совсем.

— Что значит «не совсем»?

— Решил, что это не моё дело.

Я смотрела на него.

— Ты снимал нас.

— Знаю.

— На следующий день мы были вместе.

— Знаю.

— И ты ничего не спросил?

Марк медленно выдохнул.

— Нет.

— Почему?

— Потому что не хотел влезать в чужие отношения без фактов.

— У него была зубная щётка в её комнате.

— Я этого не видел.

— Ты видел, как он выходит утром.

— Да.

— Потом видел, как целует меня.

— Да.

— Этого недостаточно?

Арсений тихо встал.

— Я выйду.

— Сиди, — сказал Марк.

Арсений остался.

Марк посмотрел на меня.

— Я должен был спросить.

— Но не спросил.

— Нет.

— Потому что решил, что я всё равно знаю?

— Потому что решил, что могу ошибаться.

— Удобно.

— Да.

Он не спорил.

Это разозлило ещё сильнее.

Если бы оправдывался, я могла бы кричать.

Марк просто признал.

— Ты такой же, как остальные, — сказала я.

— Возможно.

— «Не моё дело».

— Я ошибся.

— Уже поздно.

— Знаю.

— Ты всегда всё знаешь после.

Арсений смотрел в стол.

Марк молчал.

Мне хотелось уйти.

Но тогда фильм останется им.

Никите.

Кате.

Марку.

Всем, кроме меня.

Я села.

— Что с проектом?

Марк открыл папку.

— Отборочные материалы нужно отправить через двадцать четыре дня. Сейчас снято примерно сорок процентов.

— С Никитой.

— Да.

— Их нельзя использовать.

— Я и не собирался без твоего согласия.

— Моего согласия не будет.

— Понял.

— Значит, фильм закрыт.

Марк не ответил сразу.

— Это решать тебе.

— Я решила.

— Хорошо.

Он закрыл папку.

Я ожидала, что станет легче.

Не стало.

— И всё? — спросила я.

— А что ещё?

— Ты не будешь уговаривать?

— Ты сказала, что проект закрыт.

— Команда потратила время.

— Потратила.

— Фестиваль.

— Переживёт.

— Ты так легко отказываешься?

Марк посмотрел на меня.

— Я не имею права заставлять тебя сниматься в