Хромой Герцог, или Невеста поневоле - Наталья Кошка

взгляд на дверь — явно прикидывая, успеет ли сбежать. Но остался на месте. Сбежать сейчас значило бы признать поражение. А он, как и его дядя, был еще тем упрямцем.

— Приятного аппетита, Ник, — произнесла с самой лучезарной улыбкой. — Твой завтрак только что вышел на совершенно новый уровень. Свиньи, уверяю тебя, о таком даже не мечтают.

Николас перевел взгляд с меня на устриц, потом на герцога. Тот молчал, но в его глазах я заметила опасный блеск. Он ждал. Мы все ждали.

Мальчик медленно, очень медленно протянул руку к серебряной вилочке. Взял ее. Осмотрел так, словно это был не столовый прибор, а орудие пытки. Потом покосился на одну из раковин — самую крупную, с темной каемкой по краю.

— И как это едят? — спросил хмуро.

— Очень просто, — я подалась чуть вперед. — Подцепляешь вилочкой мясо, сбрызгиваешь лимоном — вот так, видишь? — и отправляешь в рот. Целиком. Это деликатес, Ник. Не каждому подают такое на завтрак.

Он поджал губы. Было видно, что внутри него борются два желания: швырнуть вилку через весь стол (как сделал бы прежний Ник) и доказать, что он не трус (как сделал бы будущий герцог).

И будущий герцог победил.

Ник подцепил устрицу дрожащей вилкой, плеснул на нее лимонным соком — так щедро, что брызги полетели на скатерть, — и вдруг замер. Его глаза округлились.

— Они живые?!

— Конечно.

Я кивнула, старательно пряча улыбку. Именно на такой эффект я и рассчитывала.

— Устриц едят только в таком виде: свежепойманными, живыми. Они даже могут слегка попискивать на зубах, — я мечтательно прикрыла глаза, изображая, как отправляю в рот одну штучку. — Попробуй, это нечто!

На этот раз улыбались все, даже герцог. Мира тихо прыснула в салфетку.

А вот Николас едва не плакал. Он смотрел на устрицу так, словно та вот-вот подмигнет ему перламутровым боком. Рука с вилкой дрогнула и опустилась.

— Дядя… — голос мальчика прозвучал неожиданно тихо и жалобно. — А можно мне… кашу? Что-то расхотелось деликатесов.

Мы обменялись с герцогом взглядами. Я чуть заметно кивнула — мол, он ваш, действуйте.

— Можно, конечно, — произнес Даррен ровным, светским тоном. — Правда, я не уверен, что ты захочешь есть пищу для свиней.

Николас покраснел так густо, что румянец перекинулся с щек на уши. Он ничего не ответил — просто молча потянулся к каше, стоявшей перед ним с самого начала завтрака. Зачерпнул ложкой и отправил в рот. Медленно прожевал. И только потом, не поднимая глаз, буркнул:

— Нормальная каша. Даже вкусная.

— Вот и славно, — заключила я и вернулась к своему яблоку.

Герцог бросил короткий взгляд на слуг:

— Уберите это. Подадим вечером гостям. Нечего добру пропадать.

Он снова взялся за приборы — спокойный, невозмутимый, словно ничего не произошло. Но я успела заметить, как его спина чуть расслабилась.

Ник доедал кашу с таким сосредоточенным видом, будто решал сложнейшую математическую задачу. На меня он старался не смотреть. Но когда слуги уносили блюдо с устрицами, мальчик проводил его взглядом — глубоко задумчивым. И мне показалось, что где-то глубоко внутри этого упрямого волчонка только что щелкнул какой-то важный механизм.

Глава 14

Глава 14

Вера

Когда завтрак подошел к концу — Ник доел кашу, Мира допила чай, а герцог отложил салфетку, — я уж было собралась сбежать из-за стола, чтобы наконец выдохнуть и переварить все произошедшее. Но… не успела.

— Элиана, задержитесь. Остальные могут быть свободны.

Голос Даррена прозвучал спокойно и буднично, но мне все равно стало не по себе. Мира на секунду замерла, переводя взгляд с меня на герцога. Она явно хотела что-то сказать — возможно, предложить остаться в качестве моральной поддержки, но передумала. Только ободряюще улыбнулась мне, сжала на прощание мое плечо и выскользнула в коридор следом за Ником.

Мальчик после завтрака вел себя тише воды и ниже травы. Мой фокус с моллюсками удался, но надолго ли хватит его эффекта? Ну ничего, если что — у меня фантазия бурная. Что-нибудь ещё придумаю.

Слуги, повинуясь безмолвному приказу хозяина, тоже исчезли — бесшумно, как тени. Только лёгкий сквозняк колыхнул пламя свечей в канделябрах. Дверь в столовую закрылась, и мы остались вдвоём.

Герцог поставил локти на стол и свел кончики пальцев перед собой — жест, который я уже видела у него. Он означал, что сейчас последует что-то важное или неприятное. Или и то, и другое одновременно.

— Хотел поговорить с вами с глазу на глаз, пока дом не начал наполняться гостями, — произнёс он.

Откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. Ладони внезапно зачесались от нервного напряжения.

— Слушаю.

— Во-первых, насчет вечера. Через пару часов приедет модистка с готовым платьем. Подгонит наряд под вашу фигуру. И привезет с собой все, что необходимо для праздника настоящей герцогине.

Моргнула. Платье? Он заказал для меня наряд? И когда только успел? Впрочем, чему я удивляюсь — у этого человека, кажется, все схвачено.

— Спасибо.

Герцог чуть наклонил голову, ожидая продолжения, но я промолчала.

— Даже не станете возражать? — в его голосе проскользнуло что-то похожее на разочарование. — Не узнаю вас, Элиана.

— Стараюсь соответствовать новому статусу высокородной жены, — позволила себе едкую усмешку. — Или вы предпочитаете, чтобы я закатила истерику из-за фасона рукавов?

Он довольно прищурился. Нет, мне не показалось — ему определённо нравятся наши перепалки. Как кость, которую бросают сторожевому псу. Можно всласть погрызть и отложить до следующего раза.

— Во-вторых, — Сухарь снова стал серьезным, и я невольно подобралась. — За ужином старайтесь придерживаться нейтральных тем. Погода, мода, быт и дети. Если кто-то попытается вас провоцировать — начнет спрашивать про Нотингейлов или про происшествие во дворце, не реагируйте. В крайнем случае дайте мне знак. Я быстро успокою всех любопытствующих.

В его устах «успокою» прозвучало почти как «упокою». От этого тона даже у меня мороз пробежал по коже.

— Почему вы меня защищаете, лорд Рейнольд? — спросила, глядя ему в глаза. — Что во мне такого особенного? Я ведь даже не интересна вам как женщина.

Последние слова вырвались раньше, чем успела их облечь в приличную форму. Глупо. Зачем я это сказала? Теперь он подумает, что меня это волнует.

Герцог медлил с ответом. Его ладони разомкнулись и снова сомкнулись «домиком».

— Пусть