Японская анимация. От кабуки и камисибай до студии «Гибли», Миядзаки и Такахаты - Анна Голда

обладающий особыми характеристиками или способностями человек, дух или зверь, на определенных этапах помогающий главному герою сказки. Такой помощник может выступить в качестве проводника, советника, дарителя.

В «Небесном замке Лапута» медальон Ситы указывает направление на Лапуту, а также спасает ее в кризисных ситуациях. Хотя девочка изначально появляется в кадре уже с медальоном, а его получение остается за кадром — это семейная реликвия, — о его функциях она узнаёт в ходе повествования. Мы еще увидим у Миядзаки схожий волшебный предмет, когда дойдем до рассмотрения «Ходячего замка».

В качестве же волшебных помощников выступают два персонажа: защищавший Ситу робот, о котором мы уже упоминали, и предводительница воздушных пиратов Дора. Харизматичная Дора, многодетная грозная старушка, — не просто очень яркий персонаж. Она воплощает один из тех уже авторских архетипов, которые Миядзаки будет конструировать сам. С одной стороны, она напоминает хрестоматийных сказочных ведьм — двойственная по своей природе, это старушка-трикстер, от случая к случаю помогающая тем героям, что заслужили ее расположение, но способная и на обман, и на весьма немиролюбивые поступки. Вопрос обращения Миядзаки с ведьмами мы более подробно поднимем позднее, в разговоре о других работах и других героинях; Дору же хочется охарактеризовать именно как пример зарождающегося архетипа уверенной в себе женщины с сильным характером, наделенной лидерскими качествами и способной на подчас невозможные для других людей деяния.

Среди прочих мотивов, которые мы видим в «Небесном замке Лапута» и многократно встретим вновь, упоминания стоит демонстрация изменения, внутренней трансформации героя через внешнее преображение. Сита несколько раз переодевается в ходе повествования — смена костюма как играет утилитарную функцию, так и показывает, что героиня постепенно меняется, адаптируется к внешнему миру. Сцена с переодеванием в одежду Доры хотя и выстроена в юмористическом ключе, но проводит между героинями вполне жизнеспособную параллель. При этом момент, когда Сита лишается кос, окончательно изменяет весь ее образ и показывает, что девочка обрела смелость и уверенность.

Однако присутствует в ленте и аспект, от которого дальше Миядзаки откажется. Помимо протагонистов (Пазу, Ситы, шахтеров) и героев с двойственной природой (пиратов-трикстеров, а также роботов, способных на убийство, но заботящихся о саде и птицах), здесь есть ярко выраженный центральный антагонист Муска и антагонисты попроще — военные. Все они в итоге терпят поражение, причем полковник особенно показательно гибнет (антагонист побеждается — по Проппу это элемент 18, победа). В более поздних мультфильмах Миядзаки — «Принцессе Мононоке» или «Унесенных призраками» — финал к простому уничтожению врага уже не сводится.

Нельзя также не обратить внимания на то, как Миядзаки конструирует сам мир, где обитают его персонажи. Мир этот как бы разбит на три части: полную огня и крови сторону, на которой находятся Муска и военные, пасторальную сторону, к которой стремятся Сита и Пазу, а также двойственную Лапуту, занимающую промежуточное положение. Изображая боевую мощь летающего острова, Миядзаки усиливает научно-фантастический флер ленты — он детализирует концепт Лапуты, делая ее не просто парящим замком, а действительно сложным сооружением. Вводя пространство-головоломку из левитирующих блоков, полное холодного блеска и геометрических форм, режиссер привносит классическое футуристичное настроение: хотя Лапута низвергнута и фактически относится к прошлому, по своей сути она является воплощением негативного будущего, возможного при технологическом скачке.

Есть у Лапуты и романтизированная сторона. Центрообразующим элементом острова выступает огромное дерево, среди листвы которого просматриваются сооружения. В конце ленты именно его корни удержат Лапуту от окончательного разрушения — по сути, это локальная версия мирового древа, на котором базируется местная экосистема. Почти вся поверхность острова поросла мхом, травой и цветами, в глубине вод можно заметить нечто, напоминающее доисторических рыб, а на поверхности — в разной степени фантастических животных, например кого-то похожего на бобров с двумя парами ярко-красных глаз. Вымышленная фауна, звери-миксаморфы — это часть свойственного Миядзаки подхода к конструированию правдивого, полнокровного мира: древнюю забытую цивилизацию кто-то должен был населять, и отнюдь не только люди. Этот подход мы уже упоминали, рассматривая «Навсикаю из Долины ветров», наполненную множеством примечательных деталей, одна из которых даже перекочевала в мир Лапуты — мы вновь встречаем белко-лис, которые явно подружились с местными роботами-егерями.

Вся местная живность и растительность расположилась среди постепенно ветшающего архитектурного великолепия, стилистически напоминающего некий фэнтезийный античный сплав: здесь прослеживается вдохновение и греческой ордерной системой, и римскими акведуками, и формами византийской архитектуры. Также среди введенных Миядзаки красочных деталей приметны надписи на вымышленном утраченном языке, государственная символика и другие многочисленные, порой лишь мелькающие в кадре тщательно проработанные элементы окружения — например, выразительные фрески с фантастическими зооморфными образами.

Воздушное пространство в мультфильме сочетает черты реального и воображаемого, причем касается это не только Лапуты, но и, конечно, корабля и других летательных аппаратов Доры и ее сыновей. Миядзаки смог внести разнообразие в изображение техники, показав не только продвинутые технологии Лапуты или торжество милитаризма в руках Муски, но и наделенный душой дом воздушных пиратов, а также их юркие, похожие на гигантских насекомых индивидуальные транспортные средства, которые, несомненно, также позволили создать немало комических сцен.

Если воздух — это мир воображения, то на поверхности земли, создавая шахтерский город, режиссер тяготеет к документальности. Прототипами послужили окрестности Уэльса, куда Миядзаки ездил для сбора материала на этапе разработки мультфильма[30] и где застал забастовку британских шахтеров 1984–1985 годов. Режиссер вообще часто восхваляет честный и созидательный труд в своих работах, и данный случай не стал исключением — шахтеры изображаются отзывчивыми и приятными людьми, что сильно контрастирует с военными. Одними из самых сказочных моментов в ленте являются эпизоды с участием дядюшки Пома — пожилого шахтера, который помогает детям ориентироваться в шахтах и учит их слушать «голос» камней. Пома можно рассматривать как еще одного волшебного помощника, ведь он не только указывает путь, но и помогает узнать больше о природе кулона Ситы. Также сцены с Помом очень поэтичны, а его отношение к «песне» камней совмещает печаль и глубокое эстетическое переживание.

Получившийся у Миядзаки мир дополняет музыка Дзё Хисаиси, активное сотрудничество с которым режиссер продолжает в эпоху Ghibli, и удивительные… титры. Как и в «Навсикае из Долины ветров», они стилизованы под классическое произведение искусства, но это уже не средневековый гобелен — в «Лапуте» титры сближаются с европейской книжной иллюстрацией. В той же манере созданы и вставки, связанные с историей отца Пазу; все это выстраивает визуальные мостики с литературной традицией, вдохновившей Миядзаки, и вызывает желание перечитать Джонатана Свифта.

«МОГИЛА СВЕТЛЯЧКОВ» (1988, РЕЖ. ИСАО ТАКАХАТА)

Исао Такахата родился в 1935 году, так что значительная часть его детства пришлась на Вторую мировую войну. И первой лентой, которую он срежиссировал после создания Ghibli, стал мультфильм о