Японская анимация. От кабуки и камисибай до студии «Гибли», Миядзаки и Такахаты - Анна Голда

Этот мультфильм — одна из самых известных работ Такахаты. При этом непросто найти человека, который, посмотрев его однажды, регулярно к нему бы возвращался. Уже в самом начале мы понимаем, что закончится картина смертью главных героев; весь сюжет представляет собой хронику последних месяцев жизни умирающих детей. Центральные фигуры «Могилы светлячков» — подросток Сэйта и его младшая сестра детсадовского возраста Сэцуко. Их отец участвует в войне, а мать погибает во время бомбардировки. Детей на время приютила тетка, однако та была отнюдь не рада «лишним ртам» — и они уходят из ее дома, а дальнейшее повествование посвящено их попыткам выжить самостоятельно.

Вторая мировая война и оставшаяся после нее коллективная травма — частая тема в творчестве японских авторов второй половины XX века. Тема эта крайне сложна. Поражение Японии, кризис идентичности, крах процветавшей в период милитаризма идеологии, трудности послевоенного восстановления — все это привело к формированию пласта авторов-пацифистов, резко критикующих военную агрессию и рефлексирующих на тему применения оружия массового уничтожения[31]; в их число вошли и Такахата, и Миядзаки.

Хотя основные события «Могилы светлячков» происходят на фоне бомбардировок, голода и разрухи, в мультфильме присутствуют и светлые, радостные сцены — мгновения искреннего детского веселья, которые пробиваются сквозь беспощадную реальность, или же оставшиеся у героев хорошие воспоминания. Такая смена настроения усиливает воздействие на зрителей, заставляя нас испытывать сложный, разнообразный спектр эмоций. Эту же задачу преследуют и многие визуальные приемы в мультфильме, ставшие в итоге одним из его ярких художественных достоинств.

Лента выполнена в манере, близкой к стилизации большинства работ Миядзаки, — те же живописные фоны, схожий принцип изображения персонажей. Однако — и Такахата делает так не в последний раз — мы видим более натуроподобное изображение мимики, эмоций. А главное, «Могилу светлячков» отличает безжалостная точность в передаче физиологических изменений от голода и бродяжничества. Здоровые красивые дети тают на глазах. Такахата показывает трансформацию не только буквально, но и метафорически — помимо элементов нехитрого детского быта, он вводит личные вещи брата и сестры, которые по ходу сюжета изнашиваются, покрываются ранами вместе со своими владельцами. У Сэцуко есть кукла и коробочка леденцов; для маленькой девочки такие предметы — практически центр ее мира. Кукла является универсальным и понятным, наверное, в любом регионе атрибутом детства, а блестящая и красивая коробочка с леденцами становится зеркалом катастрофы, разрушения мира конкретных детей — постепенно лишаясь и леденцов, и яркого лоска, в конце концов она становится урной для праха сестры, которую сжимает в руках Сэйта.

Такахата передает трагедию и через персонажей, и через сопровождающие их предметы, и даже через цветовую гамму, во многих сценах подчеркнуто сдержанную. Даже воссоединение духов Сэйты и Сэцуко сложно считать утешением, но лишь это и остается опустошенному зрителю — надеяться, что детские души, сгоревшие, словно светлячки, будут счастливы там, где уже нет страданий.

«МОЙ СОСЕД ТОТОРО» (1988, РЕЖ. ХАЯО МИЯДЗАКИ)

В один год с «Могилой светлячков» выходит лента, герой которой поселился на заставке всех мультфильмов Ghibli, — «Мой сосед Тоторо». В этой работе Миядзаки показан мир глазами детей, приехавших в сельскую местность и знакомящихся с ней. Действие происходит в 1950-х; отец и две дочери переезжают в деревню и обустраиваются на новом месте, тогда как мать девочек проходит лечение от туберкулеза[32] в больнице поблизости. Старшая сестра Сацуки и малышка Мэй постепенно осваиваются и приобретают опыт и впечатления, которые им бы не удалось получить в урбанизированном пространстве. Из всех полнометражных работ Миядзаки именно «Тоторо», пожалуй, показывает сельскую жизнь в наиболее романтизированном и красочном ключе. Деревня, в том числе ее традиционные составляющие — старый и очень загадочный дом, бескрайние поля, заросли, лес, — выступает местом для изучения мира во всем его многообразии, для развития и становления личности. Частью прекрасной природы в «Моем соседе Тоторо» являются фантазийные образы дружелюбных зооморфных духов. Взрослые уже утратили способность замечать их, как отец двух главных героинь, но совсем иначе дело обстоит с детьми — благодаря их открытости, чистоте восприятия и любопытству по отношению к миру вокруг.

Концепция одухотворенного природного мира, которую мы уже рассматривали на примере «Навсикаи из Долины ветров», получила яркую и запоминающуюся визуализацию в лице Тоторо. Вопрос о его природе остается дискуссионным — образ у разных авторов и в высказываниях самого Миядзаки трактуется по-разному: и как одно из бесчисленного множества божеств-ками, и как просто большое вымышленное животное, пусть и обладающее волшебными свойствами, и как своего рода разновидность обакэ.

Обакэ — это сущности, отличные от уже знакомых нам божеств ками (хотя грань между ними порой бывает размытой). Для обозначения различных сверхъестественных существ в Японии существуют слова «обакэ» и «бакэмоно», которые буквально расшифровываются как «то, что превращается», «менять облик». Среди них можно выделить разные группы; любые систематизации довольно условны и различаются выбранными признаками классификации обакэ — например, по месту обитания (в горах, водоемах, лесах, жилых домах) или природе происхождения (животное, человек, что-то иное). Например, японист Андрей Альфредович Накорчевский предлагает разделять их следующим образом: чудище, фантастическое существо — ёкай, животное-оборотень — хэнгэ, привидение — юрэй[33].

При этом обратим внимание на то, что отец девочек называет Тоторо духом-хранителем леса. Дерево в роще, куда приходит семейство, имеет особый знак: оно обвязано веревкой, украшенной бумажными гирляндами. Это священная веревка симэнава — такие традиционно плетут из рисовой соломы нового урожая (в наши дни могут использоваться и другие материалы). Такие деревья бывают разного диаметра, от нескольких сантиметров до нескольких метров, и часто их украшают традиционными бумажными гирляндами сидэ зигзагообразной формы. Как правило, симэнава обозначает священное или очищенное место, такое как синтоистский храм; также ее располагают на предметах, которые привлекают ками или являются их вместилищем. И наконец, такие веревки повязывают на деревьях, где обитают кодама.

Кодама — японский дух дерева либо само дерево, в котором живет этот дух. Считается, что кодама поселяются только в определенных видах деревьев. Упоминания духов можно встретить в японских народных сказках — кодама имеют индивидуальные характеры, могут общаться, ссориться, по-разному взаимодействовать с людьми. Так, в грустной сказке «Шепчущий мост» девушка Оросу и дух дерева полюбили друг друга, а в сказке «Что сказало дерево мидзуки» древесный дух едва не погубил местного богача[34]. Внешне деревья, где живут кодама, часто ничем не отличаются от обычных, но их вырубка, по поверью, грозит плачевными последствиями, поэтому приметы и способы обозначения мест обитания духов передаются устно из