Dendrarium. Пять садов заключенного Дягтерева - Алиса Кусти

С Шипчинским я познакомился весною 1927 года, как сожитель в часовне. Шибанов уже жил там, далее после того, как его мне назначили в помощники, и он работал приблизительно полгода, то есть зиму 19271928 годов, в качестве рабочего вместе с сотрудником станции Шибановым. С Шипчинским у меня никаких дел не было, и я лишь знаю, где он работал из случайных наших встреч в командировках в Кремль. В последний раз я видел Кожевникова и Шипчинского в июле 1929 года в Реболде при проезде их в Анзер, и с тех пор я их более не встречал, также не имел с ними никакого сообщения как через письменную связь, так и через других лиц. Где в настоящее время находятся Кожевников и Шипчинский мне неизвестно, но слышал лишь о факте их побега в общей форме разговоров[88].

Что грозило Дегтярёву? Исследователи отмечают – исход мог быть практически любым. Расстрел, ссылка – самые вероятные варианты. Другой расклад ожидал заключенного, если он по какой-то причине поддерживал хорошие отношения с лагерным начальством. Как в почти любой тюремной системе, инструкции и приказы зачастую не выполнялись на практике. Достаточно процитировать знаменитую фразу лагерного начальника Игоря Курилко: «Здесь вам власть не советская, здесь власть соловецкая». Система построена на произволе, скрытом от общества и высокого московского начальства[89].

Судьба беглецов была трагической. 21 июня 1930 года Выездная сессия Коллегии ОГПУ приговорила Шипчинского к расстрелу по статьям 58–2 (вооруженное восстание) и 82 ч. 1 (побег) УК. 13 декабря 1930 года приговор приведен в исполнение. Кожевников был освидетельствован комиссией врачей-психиатров. Заключения четырех специалистов разошлись, Кожевникова увезли в Москву, а 15 апреля 1931 года его также расстреляли.

Соловецкий лагерь просуществовал немногим дольше. В декабре 1933 года он был расформирован, а его имущество передано Беломорско-Балтийскому лагерю (Белбалтлагу). На месте Соловецкого лагеря до 1936 года располагалось одно из лагерных отделений Белбалтлага, а с 1937 по 1939 год находилась Соловецкая тюрьма Главного управления государственной безопасности НКВД СССР.

В конце 1937 – начале 1938 года по приговору Особой тройки УНКВД по Ленинградской области 1820 заключенных Соловков расстреляли, остальных перевели в другие учреждения ГУЛАГа.

2 ноября 1939 года был подписан приказ НКВД о закрытии Соловецкой тюрьмы.

* * *

Я начала свой поиск с попытки понять, кем был создатель Соловецкого дендрария Владимир Дегтярёв, но, вчитавшись в лагерную переписку двух друзей, постепенно почувствовала, как смещается фокус: важнее стало другое – будет ли следующее письмо?

Фрагментарные сведения о происходящем в лагере в те годы свидетельствуют о нарастающем произволе. Сюрреалистическая красота Соловков вперемешку с сюрреалистическими картинами человеческой жестокости. И это в условиях полной, кромешной изоляции. Покинул ли Владимир Дегтярёв лагерь? Вот следующий вопрос, на который предстояло получить ответ.

Часть вторая

Глава первая. Линии памяти

Две ветки моей семьи, как две железнодорожные линии, протянулись через всю страну. С одной стороны – многострадальная украинско-молдавская раскулаченная ветка. Брошенная в казахские степи умирать, она уцелела и проросла, превратив выжженные солнцем земли в поля.

С другой – буйная ветка уральского казачества. Мой прадед был молотобойцем, кочегаром на угольных копях, красным командиром, управляющим золотыми приисками, исполином с крутым характером и шальной пулей в голове – страшным человеком страшного времени.

Две ветки – такие разные. Мне до сих пор не верится, что они могли пересечься. Но это произошло. Одна двигалась с юга на север, вторая – с севера на юг, и мои родители встретились в Ленинграде, куда приехали, чтобы стать советскими инженерами.

В истории моей семьи есть трагические страницы, но нет вопросов, которые оставались бы без ответов. Думаю, это связано с тем, что мы всегда говорили о судьбах родственников, их неудачах и горе, триумфах и настоящей беде, много и долго. Иногда наши семейные истории больше напоминали легенды, а временами, наоборот, внезапно появлялся новый фрагмент реальности. Это случалось, когда дальние родственники присылали фотографии или письма, раскрывающие тайны прошлого.

Истории жили в нашей семье, обрастая домыслами, как корабль в море ракушками. Они превращались в сказки и анекдоты, меняя свой изначально драматический тон на другой – насмешливый, дерзкий.

Я помню эти разговоры с самого детства. Они примирили меня с тем, что случилось с прошлыми поколениями нашей семьи. Несправедливость возмущала, но больше не ранила. Я примирилась с прошлым. По крайней мере, на время. Этот непростой опыт – хочется верить – удалось осмыслить. И постепенно он трансформировался в понимание, почему наша семья именно такая, как она есть.

Во многом мне повезло: пусть и отрывочно, я могла расспросить о прошлом родственников – и получить ответы. Но как быть семьям, в которых близкие не вернулись домой из лагерей, а их письма, отправленные, так и не дошли до адресатов, до ждущих рук? Мысли об этих разомкнутых объятиях всегда вызывали у меня приступы ярости.

В России такие истории есть буквально в каждой семье. Порой мы рассказываем их друзьям, когда становимся ближе. Кому-то эти истории помогают принять решение об отъезде, кого-то учат – если не покорности, то умению держаться ближнего круга, чтобы не попасть под колеса безжалостной эпохи, – со временем эти сюжеты превращаются в костыли или крылья, а иногда на их месте зияет дыра. Ощущается ли эта пустота как неуместный пробел или как свобода начать с нуля? Каждый делает свой выбор. Неизменным остается одно – эти истории дают нам ощущение общности, они и есть наше общее несчастье.

* * *

Я искала информацию о Владимире Дегтярёве везде, где только могла, но больше всего подробностей нашла на сайте «Открытый список». Этот проект позволяет искать среди более чем трех миллионов человек, репрессированных по политическим мотивам в СССР. В основе «Открытого списка» база данных «Жертвы политического террора в СССР», объединившая существующие региональные базы в одну. Участники проекта фотографируют документы архивных следственных дел, а сведения об осужденных помещают на сайт. Внести дополнения или уточнения на его страницы может каждый желающий – родственник или исследователь, но обязательно на основании архивных документов. Так в «Открытом списке» и появляются новые имена, а созданные ранее страницы обрастают новыми сведениями – год и место рождения, дата и причина ареста. Всё это позволяет узнавать о судьбе человека, а иногда, как получилось и у меня, дает ниточке поиска протянуться дальше.

Я набираю в поисковой строке: Дегтярёв Владимир Николаевич.

И нахожу:

Дата рождения: 1881 г.