Оправдание черновиков - Георгий Викторович Адамович

событию. Поэтому в его воспоминаниях часты повторения одних и тех же эпизодов, некогда поразивших мемуариста. В настоящем издании подобные повторы по возможности сведены к предельно малой величине; при этом все мемуарные очерки публикуются полностью. Исключение составляют фрагменты из “Table talk”, часть из которых Адамович сам включил в книгу “Комментарии” (см. наст. издание) или в некоторые воспоминания, – из публикуемых заметок “Table talk” эти фрагменты исключены. Наиболее любопытные разночтения между публикуемыми воспоминаниями и фрагментами, исключенными из “Table talk”, вынесены в комментарии (см. статьи “Зинаида Гиппиус”, “Из разговоров с З. Н. Гиппиус”, “Бунин” и др.). Кроме того, в комментариях даются мемуарные параллели с другими статьями Адамовича.

В настоящем издании мемуаристика Георгия Адамовича представлена достаточно полно, при этом предпочтение – за небольшими исключениями – отдавалось воспоминаниям о писателях. За пределами издания остались многочисленные некрологические заметки, где даны лишь общие характеристики тому или иному лицу.

Раздел состоит из трех частей. В первой представлены те очерки, которые можно было бы назвать “литературными портретами”. Во второй части – мемуаристика “по случаю”. В третьей части – заметки, при этом заметки “Из разговоров с З. Н. Гиппиус” помещены следом за очерком, ей посвященным. Граница между разными жанрами у Адамовича весьма зыбка.

I. Памяти Ин. Ф. Анненского. К двадцатилетию со дня смерти.

Последние новости. Париж, 1929. 28 ноября. № 3172. С. 2.

Первый раз Адамович-критик обратился к имени Анненского в начале 1920-х гг., и уже тогда прозвучал важный для осмысления образа поэта лейтмотив “шинельности”: “За полированными створками «Кипарисового ларца» мелькают – как это ни удивительно – складки все той же шинели Акакия Акакиевича” (Адамович Г. Памяти Анненского // Цех поэтов. Кн. 3. Пг., 1922. С. 40). После Адамович писал о поэзии Анненского и его значении в статье “Иннокентий Анненский” (Звено. 1924. 28 июля. № 78. С. 2). Чуть позже он откликнется на издание Анненского в СССР: “Ин. Анненский в советском издании” (Последние новости. 1939. 11 мая. № 6618. С. 3. Подп.: Г. В.). После войны появится ещё одна статья: “Судьба Иннокентия Анненского” (Русская мысль. 1957. 5 ноября. № ИЗО. С. 4–5). Поэзию Анненского Адамович всегда оценивал исключительно высокого, хотя иной раз и с заметными оговорками.

…и пока наш взволновавшийся латинист… толковал об ut finale… – Грамматическая конструкция (придаточное предложение цели) в латыни.

Это Иннокентий Федорович Анненский, наш известный переводчик Еврипида… – И. Ф. Анненский перевел на русский язык все дошедшие до нас трагедии Еврипида.

В одном из немногочисленных некрологов, ему посвященных… – Имеется в виду некролог, написанный Б. В. Варнеке (Журнал Министерства народного просвещения. 1910. XXIV, № 3, Отд. IV).

Они видели в нем одаренного и образованнейшего дилетанта… – Вряд ли данное утверждение можно назвать верным. И Н. С. Гумилев, и А. А. Ахматова, и О. Э. Мандельштам отзывались об Анненском очень высоко. Возможно, на Адамовича слишком сильное впечатление произвел один из более поздних разговоров его и Георгия Иванова с Гумилевым, воспоминанием о котором он поделился в одной из более поздних заметок “Анненский и Гумилев” (Новое русское слово. 1965. 2 мая. № 19046. С. 8).

При жизни он издал ведь всего один тоненький сборник стихов под псевдонимом Ник. Т-о, “Тихие песни”, и несколько трагедий, в которых пытался восстановить не дошедшие до нас замыслы Еврипида… – Ник. Т-о. Тихие песни. С приложением сборника стихотворных переводов “Парнассцы и проклятые”. Спб.: Т-во художеств. печати, 1904. При жизни Анненского вышли и его трагедии: “Меланиппа-философ” (СПб., 1901), “Царь Иксион” (СПб., 1902), “Лаодамия” (сб. “Северная речь”, СПб., 1906). Трагедия “Фамира-кифаред” вышла в свет посмертно (М., 1913). Первые три трагедии основывались на сюжетах трех не дошедших до нас трагедий Еврипида, последняя – на сюжете столь же неизвестной нам трагедии Софокла. Кроме того, Анненский выпустил две книги эссеистики: “Книга отражений” (СПб., 1906) и “Вторая книга отражений” (СПб., 1909).

…подготовлял к печати новую, вторую книгу стихов, “Кипарисовый ларец”… – Анненский И. Кипарисовый ларец: Вторая книга стихов. Посмертная. М.: Гриф, 1910.

Насколько мне помнится, “Кипарисовый ларец” не сразу был оценен по достоинству. – Именно в рецензии на этот посмертный сборник Анненского Н. С. Гумилев сказал: “…не только Россия, но и вся Европа потеряла одного из больших поэтов…” (Гумилев Н. С. Письма о русской поэзии. М.: Современник, 1990. С. 101).

…Вячеслав Иванов предсказал, что Анненский станет “зачинателем нового течения русской лирики”. – Не совсем точная цитата из статьи поэта и ведущего теоретика символизма Вячеслава Ивановича Иванова (1866–1949) “О поэзии Иннокентия Анненского” (Аполлон. СПб., 1910. № 4). Подробнее – см. комм. к статье “Наследство Блока” из книги “Комментарии”.

…в программной статье, напечатанной в первом номере “Аполлона”… – Статья Анненского “О современном лиризме” (Аполлон. 1909. №№ 1–3).

У Анненского такой роскоши не было, не было, конечно, и блоковского гения. На слова он был расчетлив, и давались ему эти слова, по-видимому, неизмеримо труднее… – О работе Анненского над одним стихотворением Адамович написал:

“Мне вспоминается удивительный случай. По рассказу Гумилева я знаю, что Анненский, написав свою знаменитую «Балладу» – одно из самых пронзительных и «безнадежных» своих стихотворений, – долго над ней мучился, долго был неудовлетворен. Ему казалось, что «что-то в ней не вышло». Он без конца перечитывал стихи, они ему не нравились.

Однажды, встретив Гумилева, Анненский прочел ему измененную «Балладу» и сказал:

– Кажется, теперь хорошо…

Гумилев с удивлением услышал, что во второй и последней строфе уничтожены рифмы. Только в этом и заключались поправки Анненского. Но именно они и дали «Балладе» ее тон” (Адамович Г. Литературные беседы // Звено. 1926. 14 февраля. № 159. С. 2).

Но я люблю стихи, и чувства нет святей. – Цитируются последние строки из стихотворения “Третий мучительный сонет”, вошедшего в книгу “Тихие песни”.

…от “Вестника Европы” дойдя до “Весов” и “Аполлона”… – Называя либеральный журнал “Вестник Европы” (1866–1918), ведущий журнал русских символистов “Весы” (1904–1909) и “Аполлон” (1909–1917), где будут задавать тон и символисты, и акмеисты, Адамович подчеркивает совершенно особое положение И. Ф. Анненского в русской литературе.

…содержание в истинном искусстве неотделимо от формы, – согласно закону, который был отчетливо формулирован еще Флобером (в одном из писем к Жорж Занд). – Отсылка к письму Гюстава Флобера Жорж Санд (Занд) от 10 марта 1876 г.: “В общем, я считаю форму и содержание двумя первоосновами, двумя началами, которые никогда друг без друга не существуют” (Флобер Г. О литературе, искусстве, писательском труде: Письма; Статьи: в 2 т. Т. 2 / сост. С. Лейбович; пер. с фр. и ред. А. Андрес; примеч. С. Кратовой и В. Мильчиной. М.: Худож. лит., 1984. Т. 2. С. 170).

…который слышал когда-то, как пела муза Эвтерпа. – Эвтерпа – муза лирической поэзии и музыки.

Еврипид, эстетизм,