Мемуары маркизы де Ла Тур дю Пен - Наталия Петровна Таньшина

Вечером я обедала у своей сестры; туда к нам пришли сообщить, что малое крещение новорожденного состоится в 9 часов и что дамы, представленные ко двору, могут присутствовать на церемонии.

Мы отправились туда с госпожой Диллон и моей сестрой. Нас впустили в павильон Флоры, и мы прошли через все комнаты до залы Маршалов. Гостиные были заполнены знатью Империи, мужчинами и женщинами. Все теснились, чтобы встать рядом с проходом, по которому кортеж должен был пройти в часовню; проход держали свободным распорядители. Мы умело маневрировали, так что нам удалось оказаться на лестничной площадке и потом получить возможность пойти вслед за новорожденным. С этого места нам открывалось ни с чем не сравнимое зрелище «ворчунов» из старой гвардии, выстроившихся по одному на каждой ступеньке лестницы, каждый с крестом на груди. Они стояли не шевелясь, но на их мужественных лицах рисовалось живейшее волнение, и я видела, как слезы радости текут у них из глаз. Появился Император рядом с госпожой де Монтескье, которая несла ребенка с открытым лицом на подушке из белого атласа в кружевах. У меня было время хорошо его рассмотреть, и я с тех пор осталась в убеждении, что этот ребенок родился не в то утро. Тайну эту выяснять бесполезно, поскольку карьера того, кто составлял ее предмет, была краткой. Но я была этим расстроена и озабочена, хотя, конечно, ни с кем этим не делилась, кроме моего мужа.

Глава XIV

I. Луи Бонапарт покидает трон Голландии. Администрация господина де Селя. — Государственный советник Реаль смущен салоном госпожи де Ла Тур дю Пен. — Мария-Луиза в Лакене. — Враждебность господина де Прадта. — Комиссар полиции Бельмар. — Священники, не принявшие конкордат. — II. Начало военной кампании в России. Передвижения войск и реквизиции. — Предусмотрительность географа Лапика. — Два брата Робиано. — Шарлотта де Ла Тур дю Пен. — Господин де Лидекерке посылает просить ее руки. — Юмбер назначен супрефектом в Санс. — III. Смещение префекта Брюсселя. — Госпожа де Ла Тур дю Пен едет в Париж. — Просьба об аудиенции. — Разговор с Императором. — Удивление господина де Монталиве. — Господин де Ла Тур дю Пен назначен префектом в Амьен. — На приеме при дворе. — Любезность Наполеона. — IV. Последние дни в Брюсселе. — Сожаление населения. — Свадьба Шарлотты де Ла Тур дю Пен. — Прекрасное проявление характера господина де Шамбо.

I

Несколько дней спустя мы вернулись в Брюссель, куда Император собирался приехать весной. Его брат Луи покинул голландский трон, на котором железная рука Наполеона не давала ему делать то добро, которое он намеревался совершить. Как я знаю от самого короля Вильгельма, Луи оставил по себе в этой стране очень достойную память. Совершенно иначе оценивалась административная деятельность господина де Селя, зятя госпожи де Баланс; о нем там вспоминают с ужасом. Император поставил его префектом в Амстердам, и он там совершил все зло, на которое способен беспринципный человек, сочетающий в себе ум и злобу.

Насколько я помню, именно тогда, весной 1811 года, у нас был с инспекцией специально командированный государственный советник; таких инспекций префекты всегда опасались. Советники эти были своего рода шпионы высокого ранга, полные решимости найти недостатки даже у тех, кого они не могли не уважать. На долю господина де Ла Тур дю Пена выпал господин Реаль, и с самого первого его визита мой муж понял, что тот постарается навредить ему насколько сможет. Во время его пребывания мы дали в его честь обед с последующим приемом. Я сказала дамам, относившимся ко мне доброжелательно, что они доставят мне удовольствие, если придут провести вечер у нас. Перейдя после обеда в большую гостиную, мы нашли там в сборе самых видных особ брюссельского общества, мужчин и женщин. Господин Реаль был поражен именами, манерами, уборами. Он не мог сдержаться и сказал господину де Ла Тур дю Пену: «Сударь, этот салон ужасно меня смущает». На что мой муж ответил: «Я очень этим огорчен, но, к счастью, на Императора он такого впечатления не производит».

Наполеон приехал в Бельгию в конце лета вместе с Императрицей. В Брюсселе он не останавливался, но, поскольку Мария-Луиза все еще сильно недомогала после родов, он оставил ее в замке Лакен. Нас пригласили приходить туда ежедневно провести вечер и поиграть в лото. Это продолжалось около недели и было очень скучно. Императрица показала себя очень бесцветной и неинтересной; из этого состояния она так и не выходила. Каждый день она мне говорила одно и то же, давая пощупать свой пульс: «Как вы полагаете, у меня лихорадка?» Я неизменно ей отвечала: «Мадам, я в этом не понимаю». Там было несколько мужчин, с которыми можно было поговорить за чаем, в том числе маршал Мортье и господин де Беарн. Герцогу д’Юрселю, по его должности мэра, надлежало предлагать утренние прогулки сообразно с погодой. В тот день, когда Мария-Луиза посещала музей, она как будто заметила прекрасный портрет своей знаменитой бабки Марии-Терезии. Герцог д’Юрсель предложил ей повесить его в замке Лакен, в ее гостиной, но она ответила: «Ах, нет, для этого он не годится — рама слишком старая». Другой раз он ей указал в качестве интересного направления для прогулки участок леса Суань, известный как место паломничества эрцгерцогини Изабеллы, святость и доброта которой остались в сердце народа. Она ответила, что не любит лесов. В общем и целом эта незначительная женщина, столь недостойная того великого человека, судьбу которого она разделяла, словно бы нарочно старалась обидеть, насколько это было в ее власти, тех самых бельгийцев, сердца которых были так расположены ее полюбить. Я ее потом видала уже только лишившейся трона, но по-прежнему столь же неумной.

Господин де Талейран летом 1811 года приезжал председательствовать в избирательной коллегии, которая должна была избрать одного сенатора и двух депутатов Законодательного корпуса. По крайней мере, мне кажется, что речь шла об этом; у меня в голове немного путаются разные конституции. Он приехал с большой свитой и дал несколько обедов в прекрасных комнатах особняка Аренбергов, предоставленных в его распоряжение слепым герцогом. По этому поводу мы снова с ним увиделись; его благородные и очаровательные манеры весьма комично контрастировали с манерами архиепископа Малинского, смотревшегося Скапеном в лиловой сутане.

Император при последнем своем проезде через Мехелен прилюдно допрашивал господина де Прадта насчет того плана кампании, который тот придумал взамен плана лорда Чатэма. Это утвердило господина де Прадта в мысли, что я виновна в доносе на него после того завтрака,