После нас - Катерина Затула

— Но у тебя всегда был Лёша. Он много помогал.

— Помогал, — сразу согласилась она. — Вставал ночью, носил Максима, пока я спала. Иногда я просто отдавала ему ребёнка и закрывалась в ванной на полчаса.

Кристина посмотрела на меня и неожиданно замолчала. По тому, как изменилось её лицо, я поняла: она наконец услышала не то, что я сказала, а то, о чём промолчала. Я опустила взгляд на кофе.

— Кать…

— Да всё нормально. У меня была Марина. Она была замечательная. Я до сих пор по ней скучаю.

— Но ночами ты была одна…

Слова прозвучали очень осторожно.

— Это да. Ночи были полностью моими.

Я постаралась улыбнуться, но получилось не слишком убедительно. Кристина отвела глаза и сильнее сжала чашку. Наверное, впервые по-настоящему представила, как далеко я была от всех и как старательно делала вид, что прекрасно справляюсь одна.

Кристина накрыла мою руку своей.

— Господи, какие же вы оба идиоты.

Я коротко рассмеялась.

— Наконец-то знакомая реакция.

— Зато сейчас он рядом и тебе больше не придётся всё делать одной.

— Надеюсь.

Кристина внимательно посмотрела на меня.

— Не надейся. Заставляй. Если нужно, оставляй ему Алису, закрывай дверь и уходи. Отцовство прекрасно развивается через практику и отсутствие запасного взрослого в комнате.

— Никита уже вполне справляется. Я думаю, ему всё это нравится.

— Это очень хорошо.

Кристина ещё несколько секунд смотрела на меня, затем словно решила, что достаточно загнала нас обеих в воспоминания. Убрала руку, взяла стакан и сделала глоток воды.

— Ладно, сменим тему. Я свою новость тебе рассказала. Теперь твоя очередь. Ты просто решила навестить меня или всё-таки хотела что-то сказать?

Я медленно провела пальцем по краю чашки.

— Мы с Алисой живём у Никиты.

— Я знаю, Кать.

Я резко подняла голову.

— Откуда?

Кристина посмотрела на меня с чуть снисходительной улыбкой, словно я только что продемонстрировала поразительную наивность.

— В Барвихе очень дружное сообщество соседей. Особенно когда появляется возможность обсудить чужую личную жизнь.

— Мира?

Кристина слегка поморщилась.

— Она написала мне на второй день. Очень деликатно спросила, знаю ли я, что в доме Никиты появилась новая хозяйка.

Внутри мгновенно поднялось раздражение.

— Новая хозяйка?

— Не переживай. Я объяснила ей, что никаких новых хозяек там нет. Просто в доме наконец всё устроилось как надо. А Мира по-прежнему живёт через забор.

— Я недавно с ней разговаривала. Она сказала, что вы много лет дружили. Странно, что я никогда о ней не слышала. Хотя в подписках она у тебя есть.

Кристина посмотрела на меня с искренним недоумением.

— Кать, я, по-твоему, совсем не в себе, чтобы дружить с такой, как Мира? Мы жили через несколько участков и подписаны друг на друга в «Инстаграме». В Барвихе этого достаточно, чтобы она считала нас практически сёстрами.

Я невольно улыбнулась. Наконец-то мы с Кристиной снова сходились в главном: обе не выносили одну и ту же женщину. Я решила вернуться к вопросу.

— И ты всё это время знала?

— Да.

— Почему ничего не сказала?

Кристина приподняла бровь.

— А ты почему не сказала? Я ждала, когда ты сама решишь, что мне можно доверить эту информацию.

Ответить оказалось нечего.

— Знаю. В том числе поэтому я здесь.

Её лицо немного смягчилось.

— Ну и как вам там живётся?

Я опустила взгляд.

— Хорошо.

— Просто хорошо?

— Я счастлива.

Слова прозвучали тихо, но совершенно уверенно. Кристина несколько секунд смотрела на меня.

— Тогда зачем у тебя лицо человека, который пришёл просить прощения за захват чужой территории?

— Потому что последний раз я приезжала в Барвиху, когда ты была женой Никиты. Сидела на выбранной тобой кухне, разговаривала с Верой, видела ваши фотографии. А теперь мои вещи лежат в его спальне, Алиса спит в детской, и я каждое утро просыпаюсь там рядом с ним.

— Матрас хотя бы сменили?

Я растерянно моргнула.

— Что?

— Очень надеюсь, что да. Иначе это уже действительно перебор.

— Кристина!

Она не выдержала и рассмеялась.

— Прости. Ты говорила с таким трагическим лицом, что я не выдержала. Нужно было немного снизить уровень трагизма.

— Мне совсем не смешно.

— А мне немного смешно.

Я закрыла лицо ладонью.

— Господи.

— Кать.

Её голос стал серьёзным. Я опустила руки.

— Это больше не мой дом. Уже давно. Мой дом здесь.

Кристина обвела взглядом кухню. Светлые стены, рисунки на холодильнике, пожарная машина возле гостиной. Дом, который её муж купил в ипотеку и собирался выплачивать миллион лет. Дом, где рос их сын и через несколько месяцев появится ещё один ребёнок.

— Мне было больно узнать, что между вами происходило тогда, — сказала Кристина. — И я не собираюсь делать вид, что всё забыла за несколько недель. Но это не значит, что ты должна до конца жизни наказывать себя за то, что сейчас живёшь с отцом своей дочери.

Кристина накрыла мою руку своей.

— Я столько сил и нервов вложила в тот дом, что рада: всем этим хотя бы пользуешься ты, а не какая-нибудь женщина с любовью к пластиковым цветам и леопардовым покрывалам.

Я недоверчиво посмотрела на неё.

— Тебя правда это не задевает?

— Нет. Кухню выбирала я. Гардеробную заставила переделать дважды. За плитку возле бассейна едва не убила дизайнера. Хорошо, что хоть кто-то способен оценить мой многолетний труд.

— То есть ты не против, потому что доверяешь моему вкусу?

— В основном. У тебя прекрасный вкус.

Улыбка постепенно исчезла с её лица.

— Моё место рядом с моим мужем, — сказала Кристина. — А в Барвихе ты не заняла моё. У тебя там своё.

Я долго смотрела на неё. Последнее чувство, связывавшее Барвиху с чужой жизнью, наконец исчезло.

— А ещё он вчера сказал, что любит меня.

Кристина замерла.

— Прямо так и сказал?

— Да.

Несколько секунд она молча разглядывала моё лицо.

— А ты его любишь?

На этот раз мне не потребовалось времени на ответ.

— Очень сильно люблю. Никого и никогда я не любила так, как его.

Глаза Кристины округлились. Она прижала ладонь к груди и заговорила с преувеличенно трагическим выражением лица:

— О боже,