После нас - Катерина Затула

другим человеком. А сейчас этот выбор находился у единственной женщины, чей ответ действительно мог что-то во мне разрушить. Я снова посмотрел ей в глаза.

— Останься.

Катя замерла.

— Что?

— Ты прекрасно услышала.

— Хочу ещё раз.

Я сжал челюсть. Конечно. Аверина не была бы собой, если бы не заставила меня произнести самое трудное дважды.

— Останься со мной, Катя. Не из-за Алисы, не потому, что я так решил, и не до того момента, когда закончится вся эта предвыборная херня. Потому что я люблю тебя и хочу, чтобы ты была рядом. Я должен был попросить об этом два с половиной года назад. Прошу сейчас.

Несколько секунд она просто смотрела на меня. Не улыбалась, не отводила глаз и ничего не отвечала. Тишина затягивалась, и с каждой секундой мне становилось всё труднее сохранять спокойствие.

— Скажи что-нибудь. Не молчи.

Катя медленно опустила взгляд на раскрытый чемодан. Провела пальцами по лежавшим внутри вещам, взяла сверху футболку и повесила обратно в шкаф. Только одну. Я смотрел на эту футболку так, будто от неё зависел результат самой важной сделки в моей жизни.

Катя повернулась ко мне. В её глазах уже не было прежней отстранённости.

— Остальное разберёшь сам, Азаматов.

Я медленно выдохнул. Только сейчас понял, что всё это время почти не дышал. Напряжение, державшее тело с того момента, как я увидел чемодан, наконец отпустило.

— Нет. Сама справишься.

— Тогда чемодан останется стоять здесь.

Одна мысль об этом раскрытом чемодане продолжала действовать мне на нервы. Я взял его за края, перевернул и вытряхнул вещи прямо на банкетку. Катя возмущённо открыла рот.

— Азаматов!

— Теперь он пустой. Проблема решена.

Она посмотрела на разбросанные вещи, потом на меня. Ещё несколько секунд на её лице было возмущение, но затем она всё-таки улыбнулась. Она не сказала, что любит меня, но осталась. Пока этого было достаточно.

49.

Катя

Утром ничего не изменилось. Только вчера этот мужчина сказал, что любит меня. Я лежала на боку и смотрела на его руку. На крупные пальцы, спокойно лежавшие у меня на животе. На красные следы, оставленные моими ногтями на его предплечье.

Он любил меня. Не последние три недели. Не с того дня, когда увидел Алису и решил собрать нас обеих под своей крышей. Значительно раньше, чем должен был. Никита произнёс слова, которых я ждала несколько лет. Попросил остаться. Я осталась. Но почему-то так и не ответила. Сначала не смогла. Потом он вытряхнул мои вещи из чемодана, мы начали спорить, и всё закончилось совершенно предсказуемо. Ночью слова уже казались лишними. Никита целовал меня так, словно получил ответ, даже если я не произнесла его вслух.

Азаматов пошевелился, крепче прижал меня к себе и уткнулся лицом в волосы.

— Ты не спишь, — произнёс он хрипло.

— Я сплю.

— Врушка. У тебя глаза открыты.

— Ты мне мешаешь.

— Терпи.

Его ладонь медленно поднялась выше.

— Алиса скоро проснётся.

— Она уже проснулась.

Я прислушалась. Из коридора действительно доносились приглушённые голоса Веры и счастливый Алисин визг.

— Тогда почему продолжаешь меня лапать?

— Потому что Вера уже с ней.

— Ты бессовестно пользуешься добротой женщины.

— Я ей хорошо плачу.

— Надеюсь.

Никита коснулся губами моего плеча и глубоко вдохнул мой запах.

— Доброе утро.

От непривычной нежности внутри снова что-то болезненно сжалось.

— Доброе.

Он ещё несколько минут держал меня возле себя, потом отпустил и поднялся. Я смотрела, как Никита натягивает домашние брюки, и думала, что впервые за много лет проснулась действительно счастливой.

Позавтракали мы втроём. Алиса размазала творог по столу, Никита допил кофе и сообщил, что ему нужно уехать на внеплановую встречу. В субботу. Я равнодушно пожала плечами, хотя настроение тут же испортилось. Оказывается, последние недели я ждала каждых выходных, чтобы провести их вместе.

Аверина, ты, конечно, окончательно пропала. Ещё недавно прятала от этого мужчины ребёнка на другом континенте, а теперь расстроилась, что он посмел оставить тебя одну на несколько часов. Ещё немного — и начнёшь жаловаться, что муж не уделяет семье достаточно времени. Муж, правда, пока не муж и даже предложение тебе не сделал, но симптомы уже тревожные.

Он наклонился к Алисе, поцеловал её в макушку и направился к лестнице. Я осталась за столом, но через несколько минут всё-таки пошла следом. Не потому, что собиралась его провожать. Просто внезапно захотелось ещё немного побыть рядом.

В гардеробной Никита уже успел переодеться. Стоял перед зеркалом в белой рубашке и тёмных брюках, застёгивая часы. Мои вчерашние вещи по-прежнему лежали на банкетке. Я остановилась в дверях.

— Ты собираешься это убирать?

Его взгляд встретился с моим в зеркале.

— Нет. Ты собирала. Тебе и разбирать.

— Ты бессовестный.

Никита выбрал галстук и протянул его мне.

— Иди сюда. Завяжи.

Я перевела взгляд с тёмного шёлка на него.

— Руки отказали?

— Нет.

— Тогда справишься.

— Я хочу, чтобы это сделала ты.

На его лице сохранялось совершенно серьёзное выражение, но я слишком хорошо знала Азаматова. Ему нравилась сама картина: субботнее утро, общая гардеробная и женщина, собирающая его на работу. Нравилась настолько, что он даже не пытался скрыть самодовольства.

— Ты прекрасно умеешь завязывать галстуки.

— Умею.

— Тогда зачем тебе я?

Никита несколько секунд молча разглядывал меня, затем на его губах появилась едва заметная усмешка.

— Потому что теперь я хочу, чтобы ты завязывала их мне. Воронцову же завязывала.

Я замерла, а потом недоверчиво рассмеялась.

— Господи. Ты до сих пор это помнишь?

— Да.

Ответил сразу, без тени смущения. Разумеется, Азаматов не забывал ничего, что хоть однажды дало ему повод для ревности. Особенно если повод носил фамилию Воронцов. Я уже собиралась взять галстук, но в последний момент решила немного его подразнить. Раз уж Никита сам дал такой прекрасный повод, грех было им не воспользоваться.

— А Иван?

Усмешка исчезла с его лица.

— Что Иван?

— Ему я тоже постоянно завязывала галстук.

Взгляд Никиты мгновенно потяжелел.

— Надо было уволить его ещё тогда. Впрочем, я и сейчас могу.

— Азаматов, пока я работала у тебя, мы с ним дружили. Он снабжал меня отборными сплетнями. — Я с трудом сдерживала улыбку. — Ты серьёзно ревнуешь меня к собственному водителю?

— Он мужчина.

— Иван — большой добрый мишка.