После нас - Катерина Затула

Я всё-таки рассмеялась.

— Ты больной.

— Возможно. — Никита подошёл ближе и вложил галстук мне в руки. — Завязывай давай.

Он поднял воротник рубашки и слегка склонился ко мне, всё ещё глядя с мрачным превосходством человека, который только что нашёл вескую причину уволить собственного водителя за то, что тот был молодым, добрым и слишком хорошо относился к его женщине.

— А тебе я никогда не завязывала, — заметила я, подходя ближе.

— Знаю.

— Потому что ты всегда делал всё сам.

— Больше необязательно.

Ответ прозвучал спокойно, но внутри снова отозвался вчерашний разговор. Я перекинула галстук через его шею и начала формировать узел.

— Не двигайся.

— Я не двигаюсь.

Его ладони легли на мою талию.

— Руки убери.

— Они не мешают.

— Мне мешают.

— Значит, всё делают правильно.

Его ладони медленно прошлись по моим бёдрам и остановились на ягодицах. Никита притянул меня ближе, прижимая к себе.

— Азаматов, тебе мало ночи? По-моему, ты сегодня отлично потрахался.

— Я занимался с тобой любовью. Чувствуешь разницу?

Я закатила глаза, хотя улыбку скрыть не удалось.

— Ой, всё.

— Значит, чувствуешь.

Пальцы сжались сильнее. Я почувствовала его возбуждение даже через одежду.

— У тебя машина ждёт.

— Подождёт.

Я затянула узел чуть сильнее, чем требовалось.

— Ещё немного — и я решу, что тебе нравится душить мужчин галстуками.

— Может быть.

В его глазах мелькнул тёмный интерес.

— И чего ты раньше молчала? Купим тебе ошейник.

— Не мне, Азаматов. Тебе. С поводком. Может, хоть тогда научишься команде «ждать».

Никита негромко рассмеялся, обхватил меня за талию и резко притянул к себе. Возбуждение сильнее вжалось в мой живот.

— Машина подождёт. Я — нет.

— Плохой мальчик.

Усмешка исчезла с его лица. Ладонь опустилась на мою ягодицу и сжала.

— Повтори.

— Кажется, ошейник тебе всё-таки понравился.

— Аверина, если в этой комнате кто-то и окажется на поводке, то точно не я.

Никита резко развернул меня, прижал спиной к шкафу и впился в мои губы. Его язык сразу проник в мой рот, ладонь под халатом сильнее сжала ягодицу, притягивая к возбуждённому телу. Я вцепилась в его плечи, едва удерживаясь на ногах. Он оторвался от моих губ, тяжело дыша.

— Мне правда нужно ехать. Жди меня. После встречи вернусь и закончу то, что сейчас начал.

Его ладонь снова скользнула под халат, пальцы сжали обнажённую кожу. Я перехватила его запястье, пока Азаматов окончательно не забыл о машине, ожидавшей внизу.

— У тебя удивительная способность сводить любой разговор к сексу.

— Только разговоры с тобой. — Он притянул меня ещё ближе. — Я бы с удовольствием остался.

Очень захотелось сказать, чтобы оставался. Вместо этого я высвободилась из его рук и поправила халат.

— Нет, езжай. Мне самой сегодня нужно кое-куда выбраться.

Никита сразу перестал улыбаться.

— Куда?

— Я хочу предложить Кристине встретиться.

— Зачем?

— Поговорить. Я скучаю по ней, Никита. Очень сильно скучаю. И я до сих пор не сказала ей, что мы с Алисой живём здесь.

Я так и не смогла сказать подруге, что теперь живу в доме, который когда-то был её. Снова смалодушничала. Впрочем, после последнего разговора наше общение свелось к рилсам, которыми мы по привычке обменивались в «Инстаграме». Она присылала видео мне, я — ей, а вместо слов мы оставляли реакции в виде смеющихся или плачущих смайликов. Казалось, эта бессмысленная переписка оставалась единственной нитью, всё ещё связывавшей нас. И мы обе слишком осторожно держались за неё, боясь потерять хотя бы это.

— Она знает, что мы вместе. Это и так очевидно.

— Знать и услышать это от меня — не одно и то же. Ты просто мужчина и не понимаешь.

— Пусть приезжает сюда.

Я несколько секунд смотрела на него, пытаясь понять, шутит ли он. Лицо оставалось совершенно серьёзным.

— Ты вообще не в себе? Предлагаешь пригласить бывшую жену в дом, где она прожила с тобой много лет, чтобы я сообщила, что теперь живу здесь?

— Она и так знает, что это мой дом.

Я прикрыла глаза.

— Потрясающе. Обязательно начни разговор именно с этого. Уверена, ей сразу станет легче.

— В общественных местах вам сейчас лучше не появляться вместе. Не давай журналистам новый повод для статей.

— Я ещё даже не знаю, согласится ли она встретиться и ответит ли на сообщение.

— Согласится. Она тебя тоже любит.

Никита произнёс это с такой уверенностью, словно лично отвечал и за чувства бывшей жены.

— После всего, что произошло?

— Она злится. Это не одно и то же.

В этом я была уверена значительно меньше него. Иногда любовь не исчезала после предательства, а наши отношения для неё были именно им. Просто начинала причинять слишком много боли, чтобы человек мог позволить себе оставаться рядом.

Я снова поправила сбившийся галстук и провела ладонями по его груди.

— Готово. Можешь ехать.

Никита посмотрел на наше отражение. На меня в светлом халате и босиком, стоящую почти вплотную. На свои руки у меня под шёлком. На галстук, который впервые завязала ему я. Выражение лица стало почти неприлично удовлетворённым.

— Наконец правильному мужчине, — произнёс он.

— Не лопни от счастья, Азаматов.

— Завтра завяжешь снова.

— Даже не надейся. Иди уже.

Никита тихо усмехнулся, поцеловал меня и наконец направился к двери. Я осталась перед зеркалом. Халат задрался, волосы растрепались, губы покраснели от поцелуев. На банкетке лежали мои вещи. Рядом висели его костюмы, и среди них — свободное место, которое за три недели уже успели занять мои платья.

Я взяла телефон и открыла переписку с Кристиной. Я набрала: «Ты сегодня дома?» Ответ появился через несколько минут: «Дома. А что?» Я села на край банкетки. «Можно мы с Алисой приедем?» Возле имени Кристины появилось слово «печатает». Исчезло. Потом возникло снова. Я уже решила, что сейчас она придумает какую-то причину, чтобы мне отказать. Наконец пришёл ответ: «Конечно. Вы вообще-то всегда могли». В груди стало тесно. Следом появилось ещё одно сообщение: «Приезжайте к обеду. У меня тоже есть новости». Я перечитала последнюю фразу несколько раз. «Хорошие?» — написала я. Кристина ответила почти сразу: «Пока не решила». Очень обнадёживающе.

К дому Кристины мы приехали около часа. Он находился