После нас - Катерина Затула

в охраняемом посёлке примерно в сорока минутах от нас. Двухэтажный, светлый, с большими окнами, просторной террасой и аккуратным участком. Не такой огромный, как дом Никиты в Барвихе. И, разумеется, значительно меньше дома её родителей. Здесь не было отдельного здания для охраны, нескольких гостиных, бассейна и сада, в котором легко потерять собственного ребёнка.

Но дом был красивым. Я видела фотографии ещё во время ремонта: выбранные ею оттенки стен, светлый камень, мебель, которую ждали несколько месяцев, и десятки вариантов ткани для штор. Она могла часами обсуждать разницу между двумя практически одинаковыми оттенками серого и совершенно искренне не понимать, как остальные её не замечают.

Дом они купили с Лёшей. Точнее, пока в основном с банком. По словам Кристины, её муж собирался выплачивать ипотеку примерно миллион лет и окончательно станет владельцем дома как раз к выходу Максима на пенсию.

Её отец предлагал помочь. Сначала осторожно, потом прямо, а после отказа Лёши — ещё несколько раз исключительно из принципа. Но Алексей заявил, что сам купит дом для своей семьи, пусть даже следующие двадцать лет половина его дохода будет принадлежать банку. Кристина называла это бессмысленным мужским упрямством и одновременно рассказывала о нём с плохо скрываемой гордостью.

Лёша не мог дать ей Барвиху, персонал и тот образ жизни, который когда-то предоставлял Никита. Да Кристине это больше и не требовалось. Муж очень любил её. Старался, брал дежурства, соглашался на дополнительную работу, следил за каждой потраченной на ремонт суммой и, судя по её жалобам, лично проверял все счета.

Я была за них рада. По-настоящему. И всё равно не торопилась выходить из машины. Алиса уже нетерпеливо дёргала ремни кресла и требовала:

— Гуять!

— Сейчас, зайка.

Я посмотрела на дом ещё раз. Кристина пригласила нас сама. Написала, что мы всегда могли приехать. Но между сообщением в телефоне и настоящей встречей существовала огромная разница. Последние недели нас связывали только чужие смешные видео. Сейчас предстояло разговаривать о собственной жизни.

Иван открыл заднюю дверь и начал расстёгивать детское кресло, достал Алису и поставил на землю. Дочь сразу прижала зайца к груди и направилась к воротам, совершенно не разделяя моих сомнений. Пришлось идти следом.

Дверь открылась раньше, чем я успела нажать на звонок. Кристина стояла на пороге в мягком трикотажном костюме светло-серого цвета. Брюки свободно облегали бёдра, тонкий джемпер открывал ключицы. Тёмные волосы лежали гладко, на лице почти не было косметики — только ровная кожа, немного туши и блеск на губах. Разумеется. Даже дома в выходной Кристина выглядела шикарно.

Впрочем, я тоже подготовилась. Переоделась в широкие белые брюки и шёлковый топ цвета шампанского, на плечи накинула тонкий кашемировый жакет. Волосы собрала в гладкий низкий хвост. Получилось сдержанно, дорого и настолько безупречно, словно я собиралась не сообщить лучшей подруге, что теперь живу в её бывшем доме, а обсуждать с адвокатами условия поглощения семейного бизнеса. Не потому, что хотела произвести на Кристину впечатление. Просто наша дружба много лет строилась в том числе на негласном правиле: чем сложнее предстоящий разговор, тем лучше нужно выглядеть.

Её взгляд сразу опустился к Алисе.

— Привет, солнышко.

Кристина присела перед ней. Алиса несколько секунд серьёзно рассматривала знакомое лицо, затем улыбнулась. Алиса протянула ей зайца. Кристина осторожно погладила игрушку по длинному уху.

— Привет, заяц. Давно не виделись.

Дочь тут же прижала его обратно к груди и спряталась возле моей ноги. Кристина поднялась. Теперь мы смотрели друг на друга. Между нами оставалось всего несколько шагов. Раньше она преодолела бы их сразу. Сейчас обе не двигались.

— Привет, — сказала я.

— Привет.

Взгляд Кристины привычно прошёлся по мне с головы до ног. На несколько секунд всё стало почти как раньше.

— Ты отлично выглядишь.

— Спасибо. Ты тоже.

— Я серьёзно. Свежая, довольная и подозрительно счастливая.

Щёки предательски потеплели.

— Хорошо выспалась.

Кристина приподняла бровь.

— Судя по лицу, не только выспалась. Такой я тебя знаю после другого.

— Кристина…

— Что? Я ничего не сказала.

— Но очень громко подумала.

На её губах появилась прежняя улыбка.

— Мы слишком долго дружим. Ты сама виновата, что умеешь читать мои мысли.

Улыбка постепенно исчезла. Кристина снова посмотрела на меня, и в глазах мелькнуло что-то болезненное.

— Я скучала, Кать.

Горло сжалось.

— Я тоже.

Она шагнула вперёд и обняла меня. Не осторожно и не формально. Крепко, привычно, прижавшись щекой к моим волосам. Именно так, как обнимала много лет до того, как между нами появились Никита, моя ложь и слишком много невысказанных слов. Я обняла её в ответ.

— Очень скучала, — тихо повторила Кристина.

— Я тоже. Ужасно.

— Хорошо. Значит, страдала не только я.

Она немного отстранилась, но оставила ладони у меня на плечах.

— Кать, больше никаких рилсов вместо нормальных разговоров.

— Но Бритни Спирс и её танцы веселят тебя. Я не могу их не отправлять.

— Они нас обеих веселят. Поэтому рилсы оставим. Просто добавим к ним нормальные разговоры.

Кристина рассмеялась. Из глубины дома послышались быстрые детские шаги.

— Мама!

В холле появился Максим. Я видела его фотографии почти каждую неделю. Я прекрасно знала, как он выглядит и всё равно не была готова. Последний раз вживую я видела Максима грудничком. Маленьким светловолосым ребёнком на руках Кристины. Сейчас передо мной стоял крепкий мальчик почти трёх лет — в мягких домашних брюках и футболке, с растрёпанной чёлкой и игрушечным самолётом в руке.

Пока меня не было, он научился ходить, говорить и самостоятельно исследовать окружающий мир. Из младенца превратился в маленького человека, знакомого со мной только по фотографиям матери. Максим остановился возле Кристины и уставился на меня.

— Максим, это Катя, — сказала она. — Я тебе показывала фотографии.

Он ещё немного подумал.

— Катя?

— Да. Привет.

— Привет.

На этом интерес к моей личности закончился. Максим сразу заметил Алису.

— Ляля.

— Она не совсем ляля, — сказала Кристина. — Это Алиса.

— Алиса, — повторил он.

Дочь спряталась за мою ногу, оставив снаружи только зайца и половину лица. Максим показал ей самолёт.

— Самолёт.

— Биби, — ответила Алиса.

— Не биби. Самолёт.

— Биби.

Он нахмурился, но спорить не стал. Развернулся и позвал:

— Пойдём. Машинки.

Алиса осталась на месте. Максим сделал несколько шагов, обернулся и снова поднял самолёт.

— Много машинок.

Дочь заинтересованно выглянула из-за моей ноги.

—