После нас - Катерина Затула

что-нибудь из последних коллекций «Скьяпарелли», «Алайя» или «Сен-Лоран». Ты меня, конечно, подставил, Азаматов. Кто сообщает о таком вечере накануне? Теперь я должна выглядеть так, чтобы местные курицы вместо разговоров со мной занялись спасением собственных мужей.

На губах Никиты появилась медленная усмешка, но взгляд заметно потяжелел. Он забрал Алису у меня с колен и опустил на ковёр рядом с игрушками.

— Доставай самое роскошное. Пусть пускают слюни, завидуют и понимают, что ты принадлежишь мне.

Я медленно повернула к нему голову.

— Сейчас так отчётливо повеяло рабовладельческим строем, что я почти услышала звон цепей.

— Рабыням не заказывают «Скьяпарелли» и не выдают безлимитные карты.

— Их выдают содержанкам, всё верно.

Усмешка исчезла с его лица.

— Тебя я не содержу. Я обеспечиваю свою женщину и дочь.

— Какое удобное различие.

— Для меня — принципиальное. Содержанки уходят, когда заканчиваются деньги. Ты останешься, даже если они закончатся.

В его голосе не прозвучало ни капли сомнения. Азаматов уже всё решил за меня, как обычно. Самое неприятное заключалось в том, что на этот раз он был прав.

— На твоём месте я бы это не проверяла. Работай усерднее, Азаматов. Мне нравится Барвиха.

Никита несколько секунд молча смотрел на меня. Я уже заметила опасный блеск в его глазах, но отреагировать не успела. Он одним движением опрокинул меня на диван и навис сверху.

— Вот как, значит?

Его пальцы скользнули под рёбра. Я взвизгнула и попыталась вывернуться, но он перехватил мои запястья одной рукой и продолжил щекотать другой.

— Никита! Прекрати!

— То есть без моих денег и Барвихи ты уйдёшь?

— Конечно! — Я уже задыхалась от смеха, беспомощно дёргая ногами. — Я же меркантильная! Ты всегда это знал!

Услышав мой смех, Алиса бросила игрушку и тоже радостно захохотала, хотя понятия не имела, что происходит. Подбежала к дивану и принялась хлопать ладошками по отцовской ноге, явно требуя принять её в игру.

— Видишь? — выдохнул Никита, на секунду ослабив хватку. — Даже дочь на моей стороне.

— Она просто радуется насилию над матерью. Удивительно, как быстро проявились твои гены.

Алиса засмеялась ещё громче и попыталась вскарабкаться на диван. Никита подхватил её одной рукой и устроил рядом со мной. Теперь дочь тоже потянулась к моим рёбрам, старательно повторяя за отцом.

— Предательница, — сообщила я ей.

Она ничего не поняла, но от моего возмущённого тона пришла в полный восторг.

Я смотрела на смеющуюся Алису, на Никиту, всё ещё удерживающего меня под собой, и внутри становилось почти болезненно тепло. Ещё несколько месяцев назад такой сцены не существовало даже в самых нелепых моих фантазиях. Теперь мы втроём лежали на одном диване, дочь смеялась между нами, а я впервые не пыталась угадать, сколько это продлится. Всё было на своих местах.

На следующий вечер я стояла перед зеркалом и рассматривала женщину, которая совершенно точно не боялась ехать на ужин к незнакомым людям. По крайней мере, именно такое впечатление она производила. За сутки мне действительно удалось поднять старые связи. После нескольких звонков и срочной доставки в Барвиху привезли чёрное платье «Скьяпарелли» из последней коллекции. На первый взгляд оно выглядело почти строгим: длинное, закрытое до ключиц, без декольте, разрезов и прозрачной ткани. Плотный шёлковый креп повторял линии тела, подчёркивал талию и ниже бёдер уходил в прямую юбку до пола.

Вся провокация обнаруживалась сзади. Спина оставалась полностью открытой — от плеч до самой талии. Узкая золотая застёжка у основания шеи выглядела скорее украшением, чем необходимой деталью. При каждом движении чёрная ткань мягко скользила по телу, не показывая ничего лишнего и всё равно заставляя смотреть.

Платье не кричало о собственной цене. Оно позволяло узнать её тем, кто действительно разбирался. Именно то, что требовалось. Если местные женщины собирались разглядывать Аверину, они увидят не героиню грязных статей и не очередную любовницу Азаматова. Они увидят женщину, которая выросла среди тех же денег, фамилий и закрытых дверей и умела выглядеть дорого задолго до того, как Никита выдал ей свою безлимитную карту.

Я собрала волосы в гладкий высокий хвост, открывая спину, надела крупные золотые серьги и несколько тонких браслетов. Никаких бриллиантовых водопадов, заметных логотипов и попыток продемонстрировать содержимое семейного сейфа. Только маленький чёрный клатч и босоножки на тонких каблуках. Сдержанно, безупречно и очень дорого.

Я повернулась боком. Плотная ткань обтягивала грудь, талию и бёдра так, что глубокое декольте действительно оказалось бы излишеством. Прекрасно.

Снизу донёсся голос Никиты. Через несколько минут в коридоре послышались его шаги. Я взяла клатч и вышла из гардеробной. Никита стоял возле окна спальни в чёрных брюках, белой рубашке и тёмном пиджаке. Галстук на этот раз завязал самостоятельно. Видимо, решил, что второй утренней диверсии за выходные его расписание не выдержит.

Он повернулся на звук каблуков и замер. Взгляд медленно прошёлся по мне сверху вниз. Задержался на талии, бёдрах, подоле. Потом я повернулась, собираясь взять телефон с тумбочки, и в комнате стало подозрительно тихо.

— Что? — спросила я, не оборачиваясь.

Рука Никиты легла на обнажённую спину. Пальцы медленно опустились вдоль позвоночника и остановились у края ткани.

— У этого платья сзади чего-то точно не хватает.

— Так задумано.

— Я уже понял.

Я повернулась к нему.

— Тебе не нравится?

Никита посмотрел на меня тяжёлым взглядом.

— Мне — нравится. Ты выглядишь именно так, как хотела.

— И как же?

— Как женщина, которой нечего бояться.

Я не смогла сдержать улыбку. Его руки легли мне на талию. Никита притянул меня ближе и снова медленно оглядел — от туфель до лица. Взгляд задержался на каждом изгибе, а челюсть заметно напряглась. Удовлетворение в его глазах смешивалось с уже зарождавшимся раздражением ко всем мужчинам, которые увидят меня сегодня.

— Ты выглядишь невероятно.

Я довольно улыбнулась и положила ладони ему на грудь.

— Продолжай.

Его пальцы сильнее сжались на моей талии.

— Сбиваешь с ног.

— Уже лучше.

— И я пока не представляю, как весь вечер буду спокойно смотреть на мужиков, которые станут на тебя пялиться.

От собственнических ноток в его голосе внутри разлилось приятное тепло.

— Попробуй смотреть на меня.

Никита поднял глаза к моему лицу. Взгляд стал тяжёлым и слишком откровенным.

— На тебя я и так всегда смотрю.

Ответ прозвучал без привычной усмешки, и внутри стало неожиданно тепло. В дверь тихо постучали. Появилась Вера с Алисой на