После нас - Катерина Затула

— Одним и тем же сердечком много лет.

— Не обесценивай. Я тщательно выбираю его цвет.

Сергей негромко рассмеялся, а я снова посмотрела на Никиту. Выражение его лица подсказывало, что мысленно он уже выбирал цвет не сердечка, а траурного венка.

Сергей взял с подноса проходившего официанта бокал шампанского, но пить не стал. Его лицо вдруг стало серьёзным.

— Молодец, что приехала.

— Сегодня уже второй мужчина сообщает мне, что я приняла правильное решение.

— Потому что тебе стоило сюда прийти. И не нужно так нервничать. Люди поговорят и успокоятся.

Я перевела взгляд на гостей. Смех, негромкая музыка, блеск бокалов — всё выглядело совершенно обычно. Только мне по-прежнему казалось, что половина присутствующих замечает каждое моё движение.

— Настолько видно?

— Остальным — нет. Мне — да.

Ответ прозвучал спокойно, почти буднично. Сергей всегда умел замечать значительно больше, чем я показывала. Наверное, именно поэтому рядом с ним когда-то было так легко.

— Если бы ты осталась дома, они решили бы, что тебе стыдно, — продолжил он. — Или что Азаматов не захотел появляться с тобой публично. Ты приехала и закрыла оба вопроса.

— Почти дословно то же самое сказал Никита.

— Неприятно признавать, но иногда он рассуждает здраво.

— Он будет счастлив получить твоё одобрение.

Сергей снова посмотрел в его сторону.

— Сомневаюсь.

Никита уже закончил разговор с Громовым, но его остановил Леонид. Судя по напряжённому лицу Азаматова, именинник рисковал испортить многолетнее деловое партнёрство, если задержит его ещё хотя бы на минуту.

— В ресторане ты сказала, что вы не женаты, раньше, чем я успел спросить, вместе ли вы, — негромко произнёс Сергей.

Щёки мгновенно обдало жаром. Я отвела взгляд и поправила несуществующую складку на платье.

— Я надеялась, что ты забыл.

— Я в том возрасте, когда особенно внимательно отношусь к работе памяти, Катя.

Я невольно улыбнулась, но тут же посмотрела на него предупреждающе.

— Сергей, давай не будем обсуждать эту тему.

Он слегка повернулся ко мне. В его лице не было ни насмешки, ни прежнего мужского интереса — только спокойное внимание человека, который хорошо меня знал.

— Хорошо.

Сергей сделал небольшой глоток шампанского, словно действительно закрыл тему. Несколько секунд мы молча смотрели на гостей, а потом произнёс с лёгкой усмешкой:

— А я ведь готов был на тебе жениться. Ты сама от меня убежала.

— И спасла тебя от весьма неприятного будущего. Мы бы развелись, я забрала бы половину твоих денег, а потом поссорилась с твоими сыновьями из-за второй половины.

Сергей медленно опустил бокал. По едва заметно дрогнувшим уголкам губ я поняла, что намёк на статьи он уловил сразу.

— А мне ты хоть что-нибудь собиралась оставить?

Я с самым серьёзным видом задумалась.

— Воспоминания обо мне. Разве этого мало?

Несколько секунд он сохранял невозмутимый вид, а потом всё-таки рассмеялся.

— Нет, Катя, всё-таки хорошо, что ты убежала. Только сейчас понял, насколько близок был к разорению.

— Не благодари. Считай, это был мой прощальный подарок.

Веселье в его глазах постепенно сменилось теплом.

— Там ни слова правды не написано. Я никогда не поверил бы в эту чушь.

— Знаю. Поэтому над тобой и можно шутить.

Сергей задержал на мне внимательный взгляд, а затем снова стал серьёзным.

— Впрочем, если Азаматов снова позволит тебе уйти, мой номер действительно не изменился.

— Сергей…

— Успокойся. — В его глазах появилось спокойное веселье. — Судя по лицу Азаматова, второй раз он тебя никуда не отпустит.

Он снова посмотрел за моё плечо, и его улыбка стала чуть заметнее.

— И сейчас у тебя будет возможность убедиться в этом лично.

Я не стала оборачиваться. По выражению Сергея и без того было понятно: Никита наконец избавился от Леонида и направлялся к нам. Спустя мгновение я почувствовала знакомую ладонь на обнажённой пояснице. Никита встал рядом настолько близко, что между нами не осталось даже формального расстояния.

— Сергей Викторович, — произнёс он вместо приветствия.

— Никита, — так же спокойно отозвался Сергей.

Кажется, возможность убедиться действительно представилась. Никита встал рядом со мной и посмотрел на Родина с безупречной светской вежливостью. Ни одного лишнего движения, ни намёка на раздражение. Только голос стал немного суше обычного.

— Хороший вечер?

— Теперь уже да, — ответил Сергей. — До вашего появления Катю здесь пытались развлекать довольно сомнительными шутками.

Никита перевёл взгляд на меня.

— Кто?

— Уже никто, — сказала я.

— Мира Доронина, — спокойно уточнил Сергей. — Но мы разобрались.

— Мы? — переспросил Никита.

— В основном Катя. Я только попросил Миру не выдавать оскорбления за чувство юмора.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Родин говорил совершенно спокойно, но Никита наверняка услышал то же, что и я: пока его не было рядом, другой мужчина успел вмешаться и защитить меня.

— Спасибо, — произнёс он наконец.

Одно короткое слово прозвучало так официально, словно Родин оказал услугу не мне, а лично Азаматову. Сергей всё понял. В уголках его губ появилось едва заметное веселье.

— Не за что. Хотя Катя утверждает, что прекрасно справлялась сама.

— Она всегда так утверждает.

— Потому что всегда справляюсь, — напомнила я.

Никита наконец посмотрел на меня. Слишком спокойно. Я знала этот нарочито ровный тон и неподвижное лицо. Азаматов не собирался показывать Родину ни раздражения, ни ревности. И именно поэтому прикладывал к этому подозрительно много усилий.

— Я в этом не сомневаюсь, — сказал он.

— Рад, что мы пришли к согласию, — отозвался Сергей.

Со стороны наш разговор мог показаться совершенно обычным. Трое взрослых людей встретились на светском вечере и обменялись любезностями. Только любезности становились всё холоднее, а воздух между мужчинами — всё плотнее. Сергей первым решил прекратить бессмысленное соревнование.

— Не буду больше вас задерживать. Катя, ещё увидимся.

— Конечно.

— Сергей Викторович, — снова произнёс Никита.

На этот раз в его голосе отчётливо прозвучало прощание. Родин едва заметно усмехнулся, кивнул нам обоим и направился к дому. Я проводила его взглядом. Он остановился возле знакомой компании, принял у официанта новый бокал и почти сразу включился в разговор, словно ничего особенного не произошло.

Никита молчал. Его ладонь по-прежнему лежала на моей талии, но пальцы сжимали ткань платья немного крепче, чем требовалось. Я повернулась к нему. Лицо оставалось невозмутимым, только напряжённая челюсть