После нас - Катерина Затула

— Даже не спросишь, о чём мы разговаривали?

— Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро.

— Правда?

— Ты расскажешь сама, если посчитаешь нужным.

Я несколько секунд разглядывала его лицо, пытаясь отыскать хотя бы след привычного Азаматова, который уже потребовал бы назвать тему, продолжительность и точное содержание разговора.

— Кто ты и что сделал с Никитой Азаматовым?

Его взгляд стал тяжелее.

— Катя.

— Нет, мне действительно интересно. Обычно к этому моменту ты уже потребовал бы дословную расшифровку.

— Я не требую от тебя отчётов.

— Разумеется. Поэтому уже пять минут героически не задаёшь ни одного вопроса.

Никита снял с подноса проходившего мимо официанта бокал воды и сделал глоток. Очень медленно. Видимо, рассчитывал вместе с водой проглотить всё, что собирался мне сказать.

— Тебе было весело.

— Было.

— Я заметил.

В его голосе не прозвучало ничего, но пальцы на моей талии сжались ещё сильнее.

— Сергей умеет разговаривать с женщинами. Тебе тоже иногда стоит попробовать.

— Обязательно попрошу у него несколько уроков.

Настолько ровным голосом Никита обычно обсуждал людей, которых собирался уволить. Я не смогла сдержать улыбку и, разумеется, решила продолжить.

— Мы вспоминали прошлое.

— Очень подходящее место.

— По-твоему, нам следовало уединиться?

Он медленно повернул ко мне голову. Вот теперь в его глазах появилось выражение, от которого любой разумный человек немедленно сменил бы тему. Я разумностью никогда особенно не отличалась, но инстинкт самосохранения временами всё же подавал признаки жизни.

— Шучу, — добавила я.

— Неудачно.

— Сегодня все недовольны моим чувством юмора.

— Родин выглядел вполне довольным.

Я всё-таки улыбнулась.

— Ты ревнуешь.

— Я стою рядом со своей женщиной, с которой он спал. Как, по-твоему, я должен себя чувствовать?

Вопрос прозвучал настолько прямо, что улыбка исчезла сама собой. Никита не стал отрицать очевидное, прикрываться раздражением или привычной усмешкой. Просто смотрел мне в глаза и ждал ответа.

— Уверенно. Ты же Азаматов.

— Одно другому не мешает.

В его голосе не было уязвлённого самолюбия. Только тяжёлая мужская ревность к части моей жизни, в которой его не было и которую он уже не мог изменить.

— Сергей знает, что мы вместе.

— Теперь знает вся терраса.

Я оглянулась. Несколько женщин действительно наблюдали за нами и мгновенно отвернулись, встретившись со мной взглядом. Появление Родина, его разговор со мной и последующее возвращение Никиты обеспечили местному обществу материалы как минимум ещё на пару недель.

Я снова посмотрела на Никиту.

— Он сказал, что второй раз ты меня не отпустишь.

Пальцы на моей талии замерли. Несколько секунд Никита молчал, не отводя от меня глаз.

— В этом он прав.

Никакой угрозы или привычного приказа. Только спокойная, окончательная уверенность человека, который уже однажды совершил эту ошибку и больше повторять её не собирался. Внутри стало тепло. Я накрыла ладонью его руку.

— Вот и я так решила.

Что-то изменилось в его лице. Не улыбка — Азаматов не собирался так быстро забывать о Родине, — но холод понемногу исчез.

Из дома донёсся звон бокала. Леонид поднялся на невысокую площадку возле террасы, поблагодарил гостей и сообщил, что ужин подан. Люди начали перемещаться к длинным столам, установленным в саду. Музыканты ненадолго замолчали. Никита предложил мне руку.

— Пойдём.

— Ты уверен, что не хочешь сначала догнать Сергея и объяснить ему, насколько именно он прав?

На скулах Никиты снова обозначились желваки.

— Не хочу портить Левицкому день рождения.

— Как благородно.

Уголок его рта едва заметно дёрнулся.

— К тому же Родин достаточно взрослый, чтобы понимать с первого раза.

— Ты ничего ему не сказал.

Никита посмотрел на меня с той спокойной уверенностью, которая обычно действовала убедительнее любых угроз.

— Именно поэтому он всё понял.

Я вложила пальцы в его ладонь. Мы успели сделать несколько шагов, но возле столов образовалась небольшая заминка: гости разбирались с рассадкой, официанты расставляли новые бокалы, кто-то передвигал стулья. Никита воспользовался паузой и наклонился к моему уху.

— И больше не называй его Серёжей при мне.

Его дыхание коснулось моей кожи. Я повернула голову и обнаружила его лицо совсем близко.

— Почему?

— Потому что мне не нравится.

Он заметил мою улыбку, и его взгляд стал тяжелее.

— Тебя это развлекает, да?

— Немного, прости.

— Развлекайся. Только не слишком увлекайся.

Я тихо рассмеялась и крепче сжала его ладонь. Напряжение окончательно отпустило. Родин растворился среди гостей, Мира стояла на другом конце террасы и что-то рассказывала двум женщинам, время от времени поглядывая в нашу сторону. Вечер снова казался почти обычным: музыка, шампанское, светские улыбки и Никита, которому потребовалось меньше десяти минут, чтобы запретить мне уменьшительную форму имени бывшего любовника.

Я уже решила, что самое неприятное осталось позади.

— Никита?

Женский голос прозвучал совсем рядом. Пальцы Азаматова в моей ладони едва заметно напряглись. Всего на мгновение, но этого хватило, чтобы я насторожилась раньше, чем успела обернуться.

Мы с Никитой одновременно обернулись на голос. К нам подошла женщина, которую я прежде не видела. Высокая, стройная, в светлом платье, которое стоило значительно дороже, чем пыталось показать. Никаких заметных украшений, кроме часов и тонких серёг. Красивое спокойное лицо, сдержанный макияж, собранные волосы. Она выглядела именно так, как выглядели женщины, которым не требовалось бороться за внимание: они давно привыкли его получать. В нескольких шагах от неё возле бара остался мужчина. Он разговаривал с Левицким, но время от времени посматривал в нашу сторону. Значит, пришла она не одна. Никита узнал её сразу.

— Ксения.

Имя ударило быстрее, чем я успела подготовиться. Все звуки вокруг на мгновение стали тише. Музыка, голоса, звон бокалов отступили куда-то далеко. Осталось только имя, которое несколько дней назад Мира произнесла возле загона с козами.

Ксения. Женщина, которая часто приезжала в дом Никиты. Знала соседей. Подходила ему настолько хорошо, что все вокруг были уверены: она задержится. Спокойная, умная, закрытая. Полная противоположность мне. Неизвестная женщина из его прошлого наконец обрела лицо. И, проклятье, лицо оказалось очень красивым.

Ксения остановилась перед нами и несколько секунд молча смотрела на Никиту. Её взгляд скользнул по его лицу, затем по мне и нашим соединённым рукам. Ни удивления, ни растерянности. Только быстрое понимание.

— Я уже решила, что ты умер. Ты жив?

Не дожидаясь ответа, она наклонилась и коснулась губами его щеки. Никита повернул голову, пытаясь отстраниться,