После нас - Катерина Затула

Я проводила её взглядом. Чужая рука на её талии почему-то ничего не меняла. Перед глазами по-прежнему стояли Мальдивы. Ксения возле океана. Ксения в спальне Никиты. Ксения утром на нашей кухне. Не нашей.

Я осторожно высвободила пальцы из ладони Никиты и сделала шаг в сторону. Далеко уйти он не позволил. Рука обхватила меня поперёк талии и одним движением вернула обратно. Я оказалась прижата к его боку так плотно, будто даже несколько сантиметров между нами представляли опасность.

— Посмотри на меня.

— Не хочу.

— Катя.

Низкий голос не стал громче, но приобрёл тот самый тон, которым Азаматов привык добиваться немедленного подчинения. Я повернула голову. На его щеке всё ещё оставался бледный след помады. Раздражение вспыхнуло с новой силой. Я подняла руку и большим пальцем стёрла чужой отпечаток. Никита не шевельнулся. Только следил за моим лицом, пока я вытирала палец салфеткой.

— Доволен?

— Нет. Ты от меня отстранилась.

— Тебе показалось.

— Мне не показалось.

Я оглянулась. Гости продолжали рассаживаться за столами. Несколько человек находились достаточно близко, поэтому говорить приходилось тихо и улыбаться так, словно мы обсуждали музыку.

— Я, кажется, ничего у тебя не спрашивала, — произнесла я. — Ты так смотришь на меня. Хочешь чем-то поделиться?

Никита несколько секунд смотрел на меня, словно решал следует ли отвечать.

— Она была до твоего возвращения.

Вот и объяснение, которого я не просила. Внутри неприятно дёрнулось, но я лишь слегка приподняла бровь.

— Поздравляю.

— Я закончил с ней в тот день, когда узнал, что ты вернулась в Москву.

На этот раз боль оказалась резче. Значит, до самого моего возвращения Ксения всё ещё была частью его жизни. У их отношений существовало продолжение, которое Никита оборвал только после моего появления. Я не позволила ни одной из этих мыслей отразиться на лице.

— Я польщена. Аннулировал абонемент в свою постель одной и почти сразу выдал другой? Правда, Ксения почему-то не поняла, что её абонемент закрыт. Решила, что ты его просто временно заморозил.

Взгляд Никиты потяжелел.

— Я больше с ней не виделся.

— Никита, я тебя об этом спрашивала?

— Нет.

— Тогда зачем ты оправдываешься?

— Чтобы ты не придумывала того, чего не было.

Я тихо рассмеялась, хотя смешного не находила ничего.

— Мне даже придумывать не приходится. Ксения сама подошла, поцеловала тебя и рассказала о вашем совместном отпуске. Очень познавательное знакомство.

— Это ничего не значило.

— Девять дней на Мальдивах?

— Откуда ты взяла девять?

Я резко повернулась к нему. Никита понял, что проговорился, ещё до того, как на моих губах появилась улыбка.

— Угадала. Надо же, какая у меня точная интуиция.

На несколько секунд между нами повисло молчание. Музыка, голоса и звон бокалов будто отдалились. Никита медленно сжал челюсть.

— Катя.

— Всё в порядке. Правда. Ты был свободным мужчиной, я жила в Америке. Мог возить кого угодно куда угодно.

— Но?

— Никаких «но».

Я снова попыталась отойти, но его рука на талии только крепче притянула меня обратно.

— Прекрати меня удерживать.

— Перестань от меня отходить.

— Здесь люди.

— Именно поэтому веди себя спокойно.

От возмущения я вскинула на него глаза.

— То есть вести себя должна я?

— Да.

Он ответил без колебаний, чем разозлил меня окончательно.

— Потрясающе. Тебя целует бывшая любовница, а вести себя должна я.

— Несколько минут назад тебя целовал Родин.

— Он не оставил на моём лице помаду.

Взгляд Никиты опустился к моему большому пальцу, которым я несколько минут назад стёрла с его щеки чужой след.

— Это единственная разница?

— Нет. Я не исчезала из его жизни два месяца назад со словом «перенесём».

Лицо Никиты стало жёстче. Он чуть наклонился, закрывая меня от любопытных взглядов своим телом.

— Хочешь выяснить всё сейчас?

— Я вообще ничего не собиралась выяснять. Это ты не можешь пережить, что я не устроила допрос.

— Потому что знаю, что сейчас происходит у тебя в голове.

— Даже я не уверена, что хочу туда заглядывать.

— Я не виделся с ней после того, как узнал о твоём возвращении.

— Ты уже это сказал.

Его пальцы сильнее сжались на моей талии.

— Значит, услышь.

Несколько секунд я смотрела ему в глаза. Он не оправдывался и не просил поверить. Просто сообщал факт с привычной уверенностью человека, который отвечал за собственные слова и не допускал, что в них можно усомниться. И я верила. Знала, что он не лжёт. От этого ревность не исчезала, но хотя бы переставала быть настолько унизительной.

— Услышала, — тихо произнесла я.

Напряжение в его лице немного ослабло.

— Хорошо.

— Теперь отпустишь?

— Нет.

Я прикрыла глаза и медленно выдохнула.

— Почему я вообще спросила?

Из сада донёсся голос Леонида, приглашавшего гостей занять места. Никита посмотрел в сторону столов, затем снова на меня.

— Мы закончим этот разговор дома.

— Я его не начинала.

— Тем не менее закончим.

Он повёл меня к столам, так и не убрав руки с моей талии. Со стороны мы наверняка выглядели почти неприлично счастливыми: он не отпускал меня ни на шаг, я позволяла вести себя сквозь толпу и даже сохраняла подобие улыбки.

Только на большом пальце всё ещё оставался едва заметный след чужой помады, и я чувствовала его так, словно обожглась.

52.

Катя

Остаток вечера прошёл на удивление спокойно. Ксения больше к нам не подходила, Мира держалась на противоположной стороне, а Сергей уехал раньше, чем подали десерт. Никита всё время оставался рядом. Разговаривал с гостями, отвечал на вопросы, несколько раз отходил к Леониду, но его рука неизменно возвращалась на мою талию, словно Азаматов проверял, не исчезла ли я за те несколько минут, пока он смотрел в другую сторону.

Я не исчезала. Улыбалась, поддерживала разговоры и даже смеялась, когда жена одного из соседей рассказывала о скандале с дизайнером, перепутавшим оттенки итальянского мрамора. Никто из окружающих не догадался бы, что перед глазами у меня всё ещё стоял бледный след помады на щеке Никиты.

Я не спрашивала его о Ксении. Не выясняла, сколько раз она ночевала в доме, в какой комнате оставляла вещи и что именно происходило между ними на Мальдивах.