После нас - Катерина Затула

— Сейчас?

Взгляд Никиты на мгновение опустился на моё бельё и снова вернулся к лицу.

— Сейчас ты почти голая, и у меня были несколько иные планы.

— Господи, Азаматов.

— Но предложение эти планы не отменяет.

Его пальцы медленно погрузились в мои волосы.

— Ты говоришь, что я никогда не давал тебе места в своей жизни. Хорошо. Займи всё. Дом, фамилию, будущее. Меня целиком. Только выходи за меня замуж.

Я смотрела на него, пытаясь найти в глазах хотя бы след сомнения. Его не было.

— У тебя даже кольца нет.

— Завтра будет.

— То есть ты совершенно не готовился.

— Я собирался сделать это иначе.

— Когда?

— Решил ещё после нашего разговора возле бассейна. А когда увидел твой чемодан, понял, что опять медлю. Считаю тебя своей, строю планы на нашу жизнь, а самого важного так и не сказал. Но тогда я впервые признался тебе в любви. Подумал, что предложение следом будет перебором. Хотел сначала купить кольцо и сделать всё нормально.

— Поэтому решил, что посреди ссоры и без кольца будет значительно лучше?

— Я решил больше не откладывать.

Он замолчал. Большой палец медленно провёл по моей шее, но взгляд оставался неподвижным и напряжённым.

— Ты выйдешь за меня, Катя?

Я намеренно выдержала паузу, наблюдая, как с каждой секундой темнеет его взгляд. Азаматов привык получать ответы немедленно, особенно когда уже считал их очевидными.

— А если я откажусь?

— Не откажешься.

— Опять всё решил?

— Нет. Просто ты только что призналась, что любишь меня. Я собираюсь нагло воспользоваться полученной информацией.

Уголки моих губ всё-таки дрогнули.

— Да.

Никита не шевельнулся.

— Что «да»?

— Не раздражай меня, Азаматов.

— Скажи нормально.

— Да, я выйду за тебя замуж.

Он медленно выдохнул и на мгновение прижался лбом к моему. Ладонь на шее сжалась сильнее, будто только теперь Никита позволил себе поверить, что услышал именно тот ответ. Когда он снова поднял голову, в его глазах было столько неприкрытого счастья, что внутри стало совершенно тепло.

— Но нормальное кольцо и нормальное предложение ты мне всё равно должен, понял?

— Будет.

— И на колено встанешь.

Никита несколько секунд молча смотрел на меня.

— Я не принц на белом коне, Аверина.

— Тогда я передумаю.

— Встану.

Я рассмеялась, не успев вытереть новые слёзы. Никита наклонился, но остановился возле самых губ, оставляя мне возможность отвернуться. После всего давления, с которым заставлял меня говорить, теперь он ждал. Я могла отойти, потребовать оставить меня одну, закрыться в гардеробной и до утра злиться на Ксению, Мальдивы и мужчину, который снова вытащил наружу всё, что я привыкла прятать.

Вместо этого пальцы сами сжали ткань его рубашки. Я первой преодолела оставшееся расстояние. Поцелуй получился жадным. Я впилась в его губы, одновременно притягивая ближе и будто наказывая за каждое слово, которое сегодня пришлось произнести. Никита позволил мне несколько секунд управлять. Не торопил, не заставлял, только крепче обхватил талию.

Потом его терпение закончилось. Ладонь легла на затылок, удерживая меня, и поцелуй сразу стал глубже. Никита целовал почти болезненно, словно вместе с моим признанием и согласием окончательно потерял остатки контроля. Я ответила так же. Прикусила его нижнюю губу, дёрнула рубашку, и одна из пуговиц отлетела на пол. Никита проводил её коротким взглядом.

— Это была дорогая рубашка, — хрипло произнёс он.

— Переживёшь. На Мальдивы денег хватило и на рубашку найдется.

В его глазах вспыхнуло предупреждение.

— Ты до конца жизни будешь вспоминать эти Мальдивы?

— Ты сам только что предложил мне провести её с тобой. Вот и узнаешь.

Никита накрыл мой рот своим, не позволив закончить. Руки прошлись по обнажённой спине, сжали талию и резко притянули ближе. Между нами оставались только тонкое кружево моего белья и его одежда, внезапно ставшая совершенно лишней.

Я стянула рубашку с его плеч. Никита помог избавиться от неё, ни на секунду не отрываясь от моих губ, а затем подхватил меня под бёдра. Я обхватила его ногами и в следующее мгновение оказалась прижата к стене возле гардеробной. От удара перехватило дыхание. Никита провёл губами по моей шее, прикусил кожу и сильнее сжал пальцы на ягодицах.

Холодная поверхность коснулась обнажённой спины, но почувствовать её толком я не успела. Никита целовал меня так, словно одного моего согласия оказалось недостаточно и теперь ему требовалось убедиться, что я действительно никуда не уйду. Его ладони крепко удерживали меня под ягодицами, пальцы сжимались почти болезненно, а между поцелуями он продолжал смотреть на меня — тяжело, внимательно, с непривычной открытостью.

— Что? — выдохнула я.

— Скажи ещё раз.

— Я люблю тебя, Азаматов.

Его взгляд мгновенно изменился.

— И я тебя, Аверина. Очень. Пока ещё Аверина.

— Не спеши менять мне фамилию. Может я Авериной останусь.

— Только для меня. Для остальных ты будешь Азаматовой.

Уголок его рта дрогнул. Никита снова поцеловал меня, не позволив продолжить. На этот раз жадно, почти грубо. Его язык ворвался в мой рот, ладонь сжалась на затылке, удерживая именно так, как ему хотелось. Вторая рука скользнула вверх по спине и остановилась на застёжке бюстгальтера. Короткое движение — кружево ослабло. Он стянул бретели с моих плеч, отбросил бельё на пол и замер.

Его взгляд опустился к моей груди. Медленно, откровенно, уже без малейшей попытки скрыть голод, который всё это время держал под контролем.

— Наконец-то, — пробормотала я. — А то начала переживать, что предложение сделало из тебя порядочного человека. Ты так много разговариваешь.

Никита поднял глаза.

— Сейчас говорить будешь ты.

Он наклонился к моей груди. От первого прикосновения горячих губ я резко вдохнула и сильнее сжала ногами его талию. Никита провёл языком по напряжённому соску, втянул его в рот, а затем прикусил достаточно ощутимо, чтобы я выгнулась и судорожно схватилась за его плечи.

— Никита…

— Что?

Он прекрасно знал что. Чувствовал, как я прижимаюсь к нему, как двигаюсь навстречу, пытаясь получить больше. Но всё равно продолжал мучительно медленно ласкать меня губами, будто намеренно проверял, насколько надолго хватит моего терпения. Я запустила пальцы в его волосы и потянула, заставляя поднять голову.

— Не заставляй меня просить.

В потемневших глазах появилось знакомое опасное удовольствие.

— Сегодня ты уже сказала значительно более сложные вещи.