После нас - Катерина Затула

— Я не обязана хотеть твоих прикосновений каждую минуту. Понимаю, звучит невероятно, но постарайся принять.

— Ты злишься из-за Ксении.

— Я устала.

— Врёшь.

Ответ прозвучал сразу и жёстко. Я опустила взгляд на его пальцы, обхватившие мою руку.

— Отпусти.

Никита разжал руку. На коже остались бледные следы, но отступить он мне не позволил. Пальцы легли на талию и одним движением вернули меня обратно. Между нами осталось всего несколько сантиметров. Я упёрлась ладонями ему в грудь, однако он даже не пошевелился.

— Скажи, что у тебя в голове.

— Не хочу.

— А я не хочу лежать рядом и ждать, пока ты за ночь убедишь себя, что после твоего возвращения я продолжал с ней встречаться.

— Я вообще об этом не думала.

Взгляд Никиты стал ещё тяжелее.

— Снова врёшь.

— Даже если думала, какое тебе дело? Ты уже сообщил, что больше её не видел. Я услышала.

— Тогда почему отстраняешься?

Я несколько секунд молча смотрела на него. Никита не собирался отпускать ни меня, ни этот разговор. Взгляд оставался тяжёлым и требовательным, ладони крепко удерживали на месте. Он хотел получить ответ и продолжил бы давить, пока не добился своего.

— Потому что мне неприятно. Этого достаточно?

— Для меня — нет. Объясни.

Я коротко рассмеялась, хотя внутри всё болезненно сжалось.

— Ты действительно хочешь, чтобы я объяснила взрослому мужчине, почему его женщине неприятно знакомиться с бывшей любовницей? С женщиной, которую ты привозил в дом, где теперь живём мы с твоей дочерью, и возил на Мальдивы?

Пальцы на моей талии едва заметно напряглись.

— Я не привозил её сюда после твоего возвращения.

— Мы снова возвращаемся к тому, о чём я тебя не спрашивала.

— Катя, ты ведёшь себя так, словно я тебе изменил. — Его голос стал жёстче. — А я тебе не изменял.

— Нет. Не изменял. Я исчезла, жила в другой стране и не собиралась возвращаться. Ты был свободен и мог делать всё, что хотел. Я это прекрасно понимаю.

— Я понимаю, что тебе неприятно. Но ты ведёшь себя не просто как женщина, встретившая бывшую любовницу своего мужчины. Тебя это задело гораздо глубже.

— Да.

Ответ вырвался слишком быстро. Никита замолчал, продолжая смотреть мне в лицо.

— Всё, Никита. Ты добился ответа. Теперь можно я пойду умоюсь и лягу спать?

Я попыталась высвободиться, но он не отпустил.

— Подожди. Почему тебя это так задело?

Раздражение постепенно становилось сильнее желания сохранять спокойствие.

— Какая разница?

— Для меня — огромная.

— Она была до моего возвращения. Ничего для тебя не значила. После моего появления ты больше к ней не прикасался. Я уже запомнила. Что ещё ты хочешь от меня услышать?

— Правду.

— Это и есть правда.

— Нет. — Никита медленно покачал головой. — Это мои слова. Теперь скажи свои.

Я упёрлась ладонями ему в грудь и на этот раз настойчиво отстранилась. Его руки разжались. Никита позволил мне отойти, но сам остался возле гардеробной, перекрывая выход из спальни.

— Хорошо. Ксения ничего для тебя не значила, поэтому ты не впустил её в свою жизнь. Я, по твоим словам, значила значительно больше, но места мне в твоей жизни всё равно не нашлось. Результат для нас обеих оказался примерно одинаковым. Только ей достались Мальдивы, а мне — положительный тест на беременность.

Лицо Никиты мгновенно изменилось.

— Не говори так об Алисе.

— Я говорю не об Алисе. Алиса — лучшее, что случилось в моей жизни. Я говорю о беременности. Это не одно и то же.

— Ты сама решила мне не рассказывать.

— Знаю.

Я ответила спокойно, и, кажется, именно это остановило приготовленное им возражение.

— Я не обвиняю тебя, Никита. Ты ничего не знал. Не мог приехать, не мог быть рядом и не обязан был хранить верность женщине, которая сама приняла решение уехать. Только знание о том, что ты не виноват, не делает мне менее больно.

На его скулах обозначились желваки, но он промолчал.

— Ты жил дальше. Работал, встречался с женщинами, ездил отдыхать. В твоём доме появлялась Ксения. Она знала Веру, соседей, твою жизнь. Возможно, оставляла вещи в этой спальне и утром спускалась на кухню. Я не собираюсь спрашивать. Я не хочу знать и мне не нужны эти ответы.

— Она не оставляла здесь вещи и никогда здесь не ночевала.

Я закрыла глаза и медленно выдохнула.

— Господи, Никита…

— Ты сама только что это сказала.

— Потому что ты заставил меня объяснять то, что я не хотела обсуждать! Мне не важно, ночевала она здесь или уезжала среди ночи. Важно, что для тебя эти два с половиной года оказались обычной жизнью. Может быть, не самой счастливой, но полной. А моя жизнь была совершенно другой.

Он смотрел прямо на меня, больше не пытаясь приблизиться.

— Я очень быстро поняла, что не хочу другого мужчину. Не потому, что была беременна, растила ребёнка и у меня не оставалось времени на свидания. Я просто не хотела. Мне не нужен был никто вместо тебя. Я продолжала любить тебя, хотя была уверена, что больше никогда не увижу.

Последнюю фразу оказалось значительно сложнее произнести, чем всё остальное. Голос всё-таки дрогнул, и я отвернулась к зеркалу.

— Катя.

— Ты хотел правду. Вот она.

В комнате стало слишком тихо. Я смотрела на своё отражение и видела женщину с безупречным макияжем, гладкими волосами. Женщину, прекрасно державшуюся весь вечер под десятками любопытных взглядов. Только глаза постепенно начинали блестеть, выдавая всё, что она так старательно скрывала.

— Я любила тебя, когда узнала, что беременна. Любила, когда уезжала. Любила даже тогда, когда ненавидела за то, что тебя нет рядом. Иногда мне хотелось позвонить. Не вернуться, не попросить помощи. Просто услышать твой голос.

Никита подошёл ближе, но я подняла руку.

— Не надо. Ты заставил меня говорить — теперь слушай.

Он остановился. По тому, как напряглась его челюсть, я поняла, чего ему стоило остаться на месте.

— Когда Алиса впервые пошевелилась, я лежала одна в спальне. Сначала решила, что мне показалось. Потом она толкнулась снова — совсем слабо. Я положила ладонь на живот и почему-то сразу взяла телефон. Открыла твой