После нас - Катерина Затула

Внутри что-то болезненно сжалось. Совершенно обычное приветствие. Здесь половина гостей касалась друг друга губами при встрече. Несколько минут назад Родин точно так же поцеловал меня в щёку. Только почему-то собственное приветствие казалось совершенно невинным, а след чужой помады на лице Никиты — почти личным оскорблением.

Только вот Сергей никогда не спал в доме Никиты. Не просыпался в его спальне и не садился утром за стол напротив Веры. Не прикасался к вещам, которые теперь лежали рядом с моими. А Ксения, возможно, делала всё это ещё совсем недавно.

Никита не стёр след помады. Вероятно, даже не заметил. Я заметила. Перед глазами тут же возникла совершенно ненужная картина: Ксения спускается утром по нашей лестнице, входит на кухню в рубашке Никиты и привычно занимает место за столом.

Нашей лестнице. Я мысленно вернулась к этому слову и на мгновение забыла даже о помаде. Всего несколько недель назад я подчёркивала, что это его дом. А теперь какая-то женщина поцеловала Никиту в щёку — и дом мгновенно стал нашим. Поразительно, как быстро ревность решала вопросы принадлежности, с которыми я сама не могла разобраться неделями.

Впрочем, остальную нелепость происходящего это не отменяло. Ещё совсем недавно я объясняла Никите, что Сергей остался в прошлом и ревновать к нему бессмысленно. Теперь женщина из прошлого Никиты просто появилась рядом, а я уже успела поселить её в нашей спальне, выдать его рубашку и познакомить с Верой.

Разум напомнил, что тогда никакого «нашего» дома не существовало. Я жила в Америке, растила Алису и не собиралась возвращаться. Никита имел право приводить туда кого угодно. Всё было логично, справедливо и совершенно невыносимо. От разумных объяснений легче не стало.

— Как видишь, — ответил он.

В голосе не было ни радости, ни тепла. Только сдержанное раздражение человека, которому не понравилось чужое прикосновение и ещё меньше — выбранный для него момент.

Никита повернулся ко мне.

— Катя, это Ксения. Ксения, Катя.

Она протянула руку.

— Очень приятно.

Я вложила пальцы в её ладонь.

— Взаимно.

Голос прозвучал совершенно ровно. Никита не мог знать, что её имя мне уже знакомо. И я не собиралась облегчать ему жизнь.

Ксения ответила таким же коротким рукопожатием. Её взгляд на мгновение опустился к моей руке в ладони Никиты, затем снова поднялся к лицу.

— Хотя, мне кажется, заочно мы уже знакомы.

Разумеется. Статьи читала и она.

— В последнее время у меня появилось удивительно много заочных знакомых.

— Публичность всегда расширяет круг общения.

Улыбка оставалась доброжелательной, голос — спокойным. Только слова были выбраны слишком точно, чтобы считать их случайными. Как там выразилась Мира? Приятная девушка? Вот тебе и приятная девушка. Впрочем, возможно, именно это в Барвихе и считалось приятным характером.

Ксения снова повернулась к Никите.

— Хотя два месяца назад всё выглядело несколько иначе.

Два месяца. Шампанское внезапно стало слишком кислым. Я сделала ещё один глоток, чтобы не выдать реакции. Значит, их последнее общение пришлось примерно на время нашего возвращения. Тогда Никита уже приходил в мою квартиру, держал Алису на руках и обещал ежедневно участвовать в её жизни. Потом приехал снова и остался до утра.

А где всё это время находилась Ксения? В его доме? В постели? Ждала, когда он закончит разбираться с внезапно обнаруженной дочерью и вернётся к своей спокойной, удобной жизни? Одна мысль о том, что после ночей со мной он мог вернуться к другой женщине, причиняла почти физическую боль.

Я не знала, было ли это правдой. И спрашивать не собиралась. Потому что боялась не его ответа, а того, что он подтвердит хотя бы часть придуманной мной картины.

— Я отменил встречу, — произнёс Никита.

— Ты написал: «Перенесём».

— Результат оказался тем же.

Ксения слегка рассмеялась.

— Не совсем. Обычно слово «перенесём» предполагает, что человек однажды предложит другую дату.

— Я не предложил.

— Именно поэтому и решила проверить, жив ли ты. После Мальдив ты казался значительно более разговорчивым.

Никита посмотрел на неё.

— Ксения.

Предупреждение прозвучало отчётливо, но было уже поздно. Мальдивы. Шампанское во рту окончательно превратилось в уксус. Значит, он не просто приводил её в дом. Они вместе улетали на другой конец света. Просыпались в одном номере, завтракали, лежали возле океана. Несколько дней, а возможно, недель существовали той жизнью, которую я ещё недавно не могла даже представить рядом с Никитой. Я заставила себя не смотреть на него.

— Не волнуйся, — спокойно продолжила Ксения. — Я не собираюсь пересказывать отпуск по дням. Просто после совместной поездки рассчитывала получить что-нибудь определённее слова «перенесём».

— Ты прекрасно понимала, что между нами.

— Понимала. Но даже такие отношения принято заканчивать словами.

Она снова посмотрела на меня.

— Не обижайтесь, Катя, — доверительно произнесла она. — У Никиты своеобразный способ заканчивать отношения. Иногда он просто перестаёт отвечать.

Боль внутри сменилась злостью. Я заставила себя улыбнуться.

— Не переживайте. С его своеобразными способами общения я знакома значительно дольше вас.

Улыбка Ксении стала прохладнее.

— Тогда у вас было преимущество.

Я крепче прижалась к Никите и спокойно встретила её взгляд.

— Оно у меня и осталось.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Вокруг продолжали смеяться гости, звенели бокалы, музыканты возле бассейна начали новую композицию. Никто не прислушивался открыто, но я почти физически ощущала чужое внимание.

Ксения первой отвела взгляд.

— В таком случае мне действительно не о чем беспокоиться.

— Тебе и до этого было не о чем, — произнёс Никита.

Жёстко. Без попытки смягчить смысл. Её лицо не изменилось, только глаза стали холоднее.

— Не льсти себе. Я давно не беспокоюсь.

Она посмотрела на мужчину, с которым приехала. Он стоял возле стеклянных дверей и разговаривал с хозяином дома. Почувствовав её взгляд, слегка поднял бокал.

— Тем более сегодня я не одна.

— Я заметил.

— Ты всегда всё замечаешь. Кроме моментов, когда стоит что-нибудь объяснить.

— Мы сейчас будем это обсуждать?

— Боже упаси. — Она легко улыбнулась. — Я подошла поздороваться.

— Поздоровалась.

От его тона даже мне стало неуютно. Ксения выдержала взгляд Никиты, затем снова повернулась ко мне.

— Рада была познакомиться, Катя.

— Взаимно.

Она коротко кивнула и направилась к мужчине, ожидавшему возле стеклянных дверей. Тот встретил её