После нас - Катерина Затула

номер. Мне хотелось сказать всего два слова: «Она двигается». Будто ты был единственным человеком, который мог понять, что именно сейчас произошло. Полная глупость. Ты ведь достаточно ясно дал мне понять в тот день, как ко всему этому относишься.

В глазах Никиты появилось то тяжёлое выражение, которое я замечала каждый раз, когда он понимал, сколько моментов жизни дочери уже невозможно вернуть.

— Ты хотела мне позвонить.

Это прозвучало не вопросом. Скорее открытием, которое причиняло ему почти физическую боль.

— Постоянно. Когда впервые услышала её сердце. Когда узнала, что будет девочка. Я открывала твой номер и представляла, что скажу. А потом вспоминала твои слова.

Я осторожно вдохнула, пытаясь остановить подступившие слёзы.

— В роддоме меня попросили оставить контакт второго родителя на случай экстренной ситуации. Я знала твой номер наизусть и до сих пор знаю. Но сказала, что отца ребёнка нет, будет брат и назвала номер Артёма.

Лицо Никиты стало неподвижным. Только пальцы медленно сжались в кулаки.

— Я рожала Алису около двадцати двух часов. В какой-то момент мне показалось, что сил больше не осталось и я могу не выйти из этой больницы. Я лежала и думала: если со мной что-нибудь случится, как ты вообще узнаешь, что у тебя родилась дочь?

Никита резко втянул воздух. На мгновение в его лице появилось что-то почти растерянное. Он сделал движение ко мне, но остановился, будто наконец понял, что сейчас не имеет права перебивать или утешать.

— Катя…

— Всё закончилось хорошо. Алиса родилась, я справилась. Моя новая жизнь не была плохой. Она была прекрасной, потому что в ней появилась моя девочка — дочь мужчины, которого я любила. Всё это время я жила ею и воспоминаниями о нас. А сегодня… Сегодня я увидела женщину, которая была частью твоей жизни до нашего возвращения, и поняла, что всё это время ты действительно жил дальше.

По щеке всё-таки скользнула слеза. Я быстро стёрла её, разозлившись уже на себя.

Никита смотрел на меня так, словно каждая фраза ложилась на него отдельным ударом. Пальцы разжались, но руки остались напряжёнными вдоль тела. Он явно хотел прикоснуться и впервые не был уверен, что имеет право.

— Доволен? Ты добился объяснения?

Несколько секунд он не двигался. Потом всё-таки подошёл и взял моё лицо в ладони. Осторожнее, чем касался меня весь сегодняшний вечер. Я попыталась отвернуться, но он удержал.

— Посмотри на меня.

— Я не хочу на тебя смотреть, Никита.

— Катя.

В его голосе больше не было ни требования, ни злости. Только хриплое напряжение, от которого стало ещё тяжелее.

— Что ещё тебе нужно?

Его большие пальцы медленно стёрли влагу с моих щёк.

— Ты сказала, что любила меня тогда.

— Да.

Его грудь тяжело поднялась.

— А сейчас?

Я закрыла глаза. После всего сказанного продолжать молчать уже не имело смысла.

— Сейчас я люблю тебя ещё сильнее. Именно поэтому всё это так больно. Я люблю тебя настолько, что даже после всех твоих слов, после двух с половиной лет и после Ксюшеньки на Мальдивах всё равно стою здесь. В твоём доме, в твоей спальне и позволяю тебе снова доводить меня до слёз.

Пальцы Никиты на моём лице замерли. Он просто смотрел на меня. Ни привычной усмешки, ни самоуверенного ответа. Его губы разомкнулись, но он так ничего и не сказал. Впервые за долгое время Азаматов действительно не знал, что говорить.

— Повтори, — наконец произнёс он.

Голос прозвучал непривычно глухо.

— Я не буду ничего повторять. Ты всё прекрасно услышал.

Его лоб коснулся моего.

— Скажи ещё раз.

Я выдохнула, чувствуя, как вместе с воздухом из меня окончательно уходит сопротивление.

— Я люблю тебя, Никита. Любила тогда и не переставала ни на один день. Даже когда очень хотела тебя ненавидеть.

Его ладонь сильнее сжалась на моей шее. Когда он заговорил, голос прозвучал низко и хрипло:

— Катя, ты даже не представляешь, как сильно я люблю тебя.

Никита закрыл глаза. Я почувствовала, как изменилось его дыхание, словно мои слова задели в нём что-то слишком глубокое даже для него самого.

— Прошлого я уже не могу изменить, — произнёс он, снова посмотрев на меня. — Но могу пообещать одно: в следующий раз буду рядом с самого начала.

Я внимательно посмотрела на него.

— Какой ещё следующий раз?

— Когда ты снова будешь беременна. Я буду рядом на каждом приёме, каждом обследовании и во время родов. А когда ребёнок впервые пошевелится, тебе не придётся смотреть на мой номер. Моя рука будет лежать на твоём животе.

Он произнёс это с такой уверенностью, словно следующая беременность уже существовала в его расписании и оставалось только согласовать дату.

— Ты уже решил, что она будет?

— Конечно, будет. У нас с тобой будет всё, чего мы захотим.

От его слов внутри что-то болезненно сжалось. Столько времени я запрещала себе даже представлять наше общее будущее, а Никита говорил о нём как о чём-то совершенно неизбежном. Будто мы уже получили право хотеть всё то, чего однажды лишили себя сами.

Никита молча смотрел на меня. Его ладонь по-прежнему лежала на моей шее, большой палец медленно поглаживал кожу под ухом. Сожаление о пропущенных годах никуда не исчезло, но теперь к нему добавилась знакомая спокойная решимость. Он ждал, что я что-нибудь скажу. А у меня впервые закончились все слова.

— Выходи за меня, — тихо произнёс он.

Я замерла. Несколько секунд действительно не понимала, что именно услышала.

— Что?

— Выходи за меня замуж, Катя.

Он не улыбнулся, не отвёл взгляда и не попытался смягчить сказанное привычной усмешкой. Произнёс с той же уверенностью, с которой несколько минут назад обещал быть рядом во время следующей беременности. Словно не задавал неожиданный вопрос, а наконец называл вслух единственно возможное продолжение нашей жизни. Сердце ударилось о рёбра так сильно, что стало трудно дышать.

— Ты сейчас серьёзно решил сделать мне предложение?

— Да.

— Посреди ссоры из-за Ксюшеньки?

— Ксения здесь ни при чём.

— Пять минут назад мы обсуждали ваши Мальдивы.

— Пять минут назад ты наконец сказала, что любишь меня.

— И ты решил воспользоваться моментом, пока я эмоционально нестабильна?

— Рядом со мной ты редко бываешь эмоционально стабильна. Если ждать подходящего момента, мы никогда не поженимся.

Несмотря на слёзы, я рассмеялась.

— Невероятно романтично.

— Хочешь романтику —