Дочь всех городов - Надя Турбина

Глава 18. Встреча

Конечно же, Шут не упустил возможности натворить ерунды. Отправившись на поиски неведомо кого, он быстро соскучился. На его удачу, в кармане цветастых шортиков нашлись бумажка и карандаш. И Шут решил немножко развлечься. Его так взбудоражила новость о грозном войске, которое собирается на юге, что он написал на бумажке как будто бы письмо от имени их короля. Шут сложил бумажку в виде конверта и снаружи написал:

«Открой это письмо, если ты смелый и готов к неожиданностям. Если ты не смелый и к неожиданностям не готов, передай письмо первому встречному».

Шут был уверен, что это отличная идея, и незаметно подкинул письмо в карман первому же, кто попался ему на дороге.

А дорога привела его прямиком на ту самую ярмарку, где он увидел ту самую картину и с первого взгляда решил, что нарисованная на ней девочка и есть героиня древнего пророчества. Потому что всё сходилось! Девочка была веселая? Веселая. Носки на ней были разные? Разные. А зеленую искорку в глазах было видно за версту.

И вот с тех пор Шут искал Олу. Прошло очень много дней, он уже не считал. Возможно, потому что беспорядочные перемещения с севера на юг и с юга на север превратились в голове у Шута в снежно-песочную кашу. А может быть потому, что он случайно ушел далеко на восток вместе с бродячим цирком, совершенно забыв про своё дело. Но история не про это. Про это лучше вообще не говорить, особенно Принцессе, которая всё это время ждала, сидя в плетеном кресле, и нетерпеливо качала ножкой в кружевном чулочке.

Очнувшись от циркового запоя, Шут обнаружил себя, хмельного и обокраденного, в какой-то богом забытой деревне. Он огляделся. В сумерках несколько ветхих домишек выглядели совсем грустно. Только в двух или трёх тускло светились окошки. Судя по всему, деревня стояла на болоте. Пахло сыростью и тиной, а земля качалась под ногами. Одним словом, дыра дырой.

Пошатываясь, Шут добрел до ближайшего дома, постучался и, ни на что не рассчитывая, привычно спросил:

– А часом не пробегала ли здесь Ола, Дочь всех городов?

Усталый голос ему без удивления ответил, что не пробегала. Шут подумал, что он, наверное, здесь уже был. Он уже везде был. А где была Ола, за которой он столько времени гоняется?

Раньше Ола частенько здесь останавливалась на ночлег. Это был короткий путь от города Эн до Сахарных Петухов. Деревушка на болоте была не самым приятным местом. Тут рано темнело, всегда было мокро, а по ночам жутко орали какие-то птицы. И всё же люди здесь жили. Потому что на болоте можно было собирать клюкву и морошку и продавать в городе любителям клюквы и морошки, которые не осмеливались сами лезть за ними в такую глушь. А еще потому что здесь был их дом. Удивительное место – дом. Он может быть мрачный, сырой, провалившийся в яму, вокруг него могут орать птицы и бродить чудовища, а ты все равно его любишь и ни за что на свете не оставишь. Ни Шуту, ни Оле этого было не понять, ведь у них не было родного дома. И тех, кто жил здесь всю жизнь и не бывал дальше ближайшего городка, они тоже понять бы не смогли.

Сейчас в деревушке было несколько бледных ребятишек, которые, наверное, тоже собирались до старости ходить по скользким шатким дощечкам через болото к местам сбора клюквы и морошки, которые были открыты еще их прапрапрадедами. Шут не встретил ребятишек, все сидели по домам, и от этого деревня казалась совсем неживой. Плохо, когда по улице не бегают босые дети с палками и камнями по своим очень важным детским делам. Неправильно это.

То ли дело раньше, когда приходила Ола! Она не боялась темноты, она разжигала большой костер на единственном более-менее сухом пригорке, собирала вокруг себя всех детей и взрослых, и всё, что было страшным, превращалось в сказку.

– Нам нужно быть очень осторожными, чтобы ненароком не потревожить сон того, кто живёт на дне болота, – хриплым шепотом говорила Ола, и в ее глазах задорно плясали отблески костра. – Он не добрый и не злой, он зародился в кувшинковом семечке задолго до того, как на земле появились добро и зло, ведь их придумали люди. В изначальном мире мха, багульника и росы не было никакого добра и зла. Как не было и отчаяния, надежды, страха, сожаления, тревоги, гнева, волнения, гордости, вдохновения… Словом, всего того, без чего мы с вами никогда бы не появились на свете.

Но кое-что все-таки было – была одна только любовь. И она, наверное, поселилась на дне болота ещё раньше того, кто живёт там. И поэтому ему нравится, свернувшись клубком и мурлыча, слушать, как к нему приходят гости: отчаявшиеся – топиться, беззаботные – скакать козлами по зыбкому его крову.

Иногда тот, кто живёт на дне болота, вылезает на поверхность и клубится туманом. Это он так радуется. Или тоскует. Он сам не знает. Ему безразлично. Тому, кто целую вечность дремал в иле, нет дела до суеты. Наш век отмерен, и нам нужно успеть перечувствовать уйму чувств, чтобы что-нибудь понять. А он – он ещё успеет. Успеет решить, надо ли ему это.

И он терпеливо ждёт, пока мы оставим его в покое, чтобы навсегда забыть о нас в тишине дождевых паутин».

Дети сидели затаив дыхание. Взрослые слушали очень внимательно и неожиданно для себя вдруг тоже начинали верить. В Олины слова хотелось верить. После них как будто бы зажигался фонарик где-то впереди, за поворотом завтрашнего дня. И после таких рассказов дети бегали босиком с палками и камнями по своим очень важным детским делам, и деревня оживала.

И кто ж знал-то, что тот, кто живет на дне болота, действительно существует! И что он однажды вылезет на поверхность и самой Оле придется с ним бороться. Ола и представить такого не могла.

В каждом из домов, с опаской приоткрывая дверь, Шуту говорили одно и то же: Олы здесь не было очень давно

Но на самом деле Ола была здесь всего парой часов ранее.

Пока Шут обивал пороги несчастных трех домишек,