Царство игры. Зачем осьминоги играют в мяч, обезьяны приземляются на брюхо, а слоны катаются по грязи и что это говорит нам о жизни - Дэвид Туми

в том, что нейронные сети, которые порождают и канализируют это поведение у человека, древние и восходят, возможно, к тем временам, когда на свете впервые появились млекопитающие. Эмоции, считал он, играют фундаментальную роль в психическом развитии, и нейробиологи делают серьезную ошибку, игнорируя их.

В 1990-х Панксепп работал в Государственном университете Боулинг-Грин, где посвятил немало исследований поиску доказательств своего взгляда, заложив новую научную область, которую он назвалаффективной нейронаукой. В одном из длительных экспериментов Панксепп изучал звуки, которые издают лабораторные крысы и которые он определил как “эмоциональные вокализации в ультразвуковом диапазоне”. Их частота – около 50 килогерц – была намного выше диапазона, различаемого человеческим ухом. Чтобы вместе со студентами услышать эти звуки, Панксепп использовал детектор летучих мышей, аппарат, который преобразует их эхолокационные сигналы в частоты, слышимые человеком. Когда он поместил детектор возле играющих крыс, из динамика раздалось что-то вроде чириканья. Панксепп заподозрил, что эти звуки у крыс означают веселье, а однажды утром его спросонок осенило: так не эквивалент ли это человеческого смеха? Если да, подумал он, то есть способ убедиться в этом. Придя в лабораторию и встретив там своего ассистента, он сказал: “Джефф, давайте пощекочем крыс”[85]. Ради научной строгости они поразмыслили над тем, чтобы использовать механические средства, но сочли такой подход слишком… хм… механическим и воспользовались руками. Особи, которых пощекотали, возвращались за новой порцией щекотки, и “щебет” крысиной колонии усиливался радикально. Панксепп вспоминал: “Звук стоял как на детской площадке”[86]. Эксперимент принес Панксеппу короткую мировую славу “щекотателя крыс”, которая, однако, напомнила о себе после его смерти в 2017-м, прорвавшись в ряд некрологов.

Природа игры у крыс

Сам склонный к играм, Панксепп однажды провел неформальный эксперимент. Он пригласил представителей разных демографических групп посмотреть видео с двумя сцепившимися крысами и определить, дерутся они или просто развлекаются игровой борьбой. Одна группа, состоявшая из его коллег-профессоров, аспирантов и студентов-отличников, сочла, что это драка. Бо́льшая часть группы студентов с не столь блестящей успеваемостью ответила, что это игра. Группа детей от четырех до семи лет без колебания назвала это игрой. Дети оказались правы. Что это было – перенос, проекция, ограниченный антропоморфизм? Или серьезные, трудолюбивые профессора и аспиранты просто забыли, как выглядит игра, либо – раз игра крыс так непохожа на человеческую – как онаможет выглядеть?

Крысиные бои напоминают поножовщину в переулке. Участники могут причинить друг другу серьезный вред. Наскакивая друг на друга, они кусают или пытаются укусить противника за зад, бока или даже морду. Они стремятся выиграть схватку, атакуя противника и одновременно защищаясь. Но крысиная игровая борьба больше напоминает подушечный бой. Играющая крыса делает выпады, но она не пытается укусить за зад, бок или морду. Вместо этого она старается дотянуться до загривка без намерения нанести травму: она просто тыкается носом или мягко прикусывает, не повреждая шкуру. Она делает выпады так, чтобы оставаться уязвимой и открытой для игровых бросков партнера. Если она и делает защитные движения, то медленнее. Более того, партнеры часто меняются ролями, переключаясь с нападения на оборону и наоборот.

Игровая борьба крыс следует нестрогому протоколу. Поединок обычно начинается, когда одна из крыс нападает сзади. Другая может применить одну из нескольких стратегий, чтобы защитить загривок. Она может просто убежать или отпрыгнуть. Или принять лежачую защитную позу, опрокинувшись назад или перекатившись на спину. Или сделать защитную стойку: развернуться, стоя на задних лапах, и начать боксировать передними, одновременно толкаясь бедрами – образ, способный очаровать любого ненавистника крыс. Из-за этой защитной стойки атакующая крыса может потерять равновесие и подставить загривок, утратив преимущество и став уязвимой. И вот уже не она тычется носом, а тычут в нее.

Тренировка секса

Говорить обигровой борьбе применительно к крысам не совсем верно: это упражнение не столько в драках, сколько в сексе. Базовые движения борющихся подростков – тычки носом или покусывание загривка – свойственны и самцу крысы репродуктивного возраста, который подкатывает с любовными намерениями к самке репродуктивного возраста[87]. Так как борющиеся подростки еще не достигли половой зрелости и партнер, в которого тычут мордой, может быть любого пола, это репетиция, причем крайне необходимая. В одном обзорном исследовании отмечено: “Если молодых крыс лишить игры со сверстниками, во взрослом возрасте у них будет плохо с половой жизнью”[88]. И “плохо” в данном случае значит “очень плохо”. Лишенные игры, взрослые самцы крыс могут попытаться вскарабкаться на голову самке.

Поскольку игровая борьба у крысят – это тренировка секса, а следовательно, и размножения, она дает адаптивное преимущество. Это преимущество не может полностью реализоваться, пока крысы не вырастут и не начнут размножаться. Однако такое поведение дает и другие преимущества, причем некоторые из них – сразу.

Снижение стресса

Ощущая угрозу, животное становится бдительным. Такое поведение само по себе оказывается адаптивным преимуществом и может спасать жизнь. Однако животное под угрозой переживает стресс, и когда опасность снижается или исчезает, стресс может сохраняться и оборачиваться серьезной издержкой: он вредит двигательным функциям и рефлексам[89] и может угрожать здоровью животного в долгосрочной перспективе, потому что энергия, которую направляют к мышцам гормоны стресса, крадется у иммунной системы[90]. Когда стресс не нужен для выживания, у животного есть серьезное основание избавляться от него.

Крысы избавляются от стресса двумя способами. Один из них – социальный груминг: они аккуратно покусывают друг другу шерстку. Второй – игровая борьба. В ряде исследований крысы прекращали игру, когда им предъявляли запах кошки; после его устранения они возобновляли игру, порой даже с большей интенсивностью. Такой “эффект отдачи” указывал на то, что крысы играли не просто из-за возможности делать это, а старались таким способом снять стресс, вызванный кошачьими феромонами.

Повышение социальной компетентности

В 1970–1980-х ученые заинтересовались вопросом о том, как навык игры влияет на когнитивные способности и половое поведение. Самой известной из тех исследователей стала Дороти Эйнон, преподавательница психологии в Лондонском университетском колледже. В 1977-м она и ее коллега Майкл Дж. Морган предположили, что если крысе не давать играть в подростковом возрасте, то в зрелости ей будет труднее социализироваться, чем крысе игравшей. Чтобы проверить гипотезу, нужно было как-то отличить игру от другого поведения, а это было непросто. Крысята переживают целый спектр социальных взаимодействий: исследование собратьев обнюхиванием, взаимный груминг, согревание кучкованием, – и все это, несомненно, помогает им стать социализированными взрослыми. Как Эйнон и Морган могли бы допустить эти взаимодействия, исключив игру? Им пришел в голову находчивый ответ: воспользоваться одной особенностью крысиного поведения. Дело в том, что взрослым