Царство игры. Зачем осьминоги играют в мяч, обезьяны приземляются на брюхо, а слоны катаются по грязи и что это говорит нам о жизни - Дэвид Туми

самкам присущ весь репертуар социального поведения, но они крайне мало играют. Коллеги спланировали эксперимент, в котором крысятам позволяли контактировать лишь со взрослыми самками. Это обеспечило им подростковый период, нормальный во всех отношениях, кроме одного: в нем не было игры.

Когда лишенные игр особи достигли зрелости и Эйнон с Морганом внедрили их в крысиную колонию, они проявили катастрофическую неспособность к жизни в обществе. Эти крысы не умели считывать чувства и намерения окружающих. Вместо проявления надлежащей покорности в присутствии доминантных самцов они показывали характер, побуждая тех затевать драки. С другой стороны, они слишком остро реагировали на безобидные социальные контакты вроде обнюхивания: ошибочно расценивая их как агрессию, уже сами устраивали драку[91].

Эйнон и Морган показали, что игровая борьба дает крысам еще одно преимущество – “социальную компетентность”. Ее не следует смешивать с “укреплением социальных связей”, чуть более высокой поведенческой планкой, которая, по мнению Линды Шарп, к игре не имеет отношения – по крайней мере, у сурикатов. Социальная компетентность не означает защиты сородичей или установления с ними долгосрочных отношений. Она означает лишь способность уживаться с ними и редко попадать в неприятности. Это сродни тому, когда вы поддерживаете вежливый разговор на скучном званом ужине, а не тому, когда вы вступаетесь за друга, которого обижают.

Тренировка разрешения конфликтов

Похоже, игровая борьба помогает крысам оттачивать и другой социальный навык, одновременно более сложный и специализированный, – искусство разрешать конфликты. Чтобы понять, как крыса может гасить разногласия и трения, вначале нужно разобраться, как они возникают. А для этого нам понадобится узнать кое-что о крысином обществе. Дикие крысы живут колонией, в которой есть охраняющий ее доминантный самец. Если тот не узнает какую-то особь, он рассматривает ее как незваного гостя и атакует. Другие крысы, и самцы, и самки, чтобы их не приняли за чужаков, часто чистят шерсть доминантного самца и время от времени вовлекают его в игровую борьбу, всем этим как бы говоря: “Не беспокойся. Это ж снова я”.

Доминантный самец поддерживает свой социальный статус, иногда не давая другим самцам есть и (реже) не давая им спариваться. Поэтому подчиненный самец в колонии, если он хочет регулярно питаться и время от времени спариваться, проявляет благоразумие и старается сохранить расположение доминантного самца. Для этого он иногда предпринимает игровую атаку на загривок доминантного самца. Когда тот разворачивается и начинает свою игровую контратаку, подчиненный, все еще желающий сохранить его расположение, опрокидывается на спину. Падая или переворачиваясь на спину, он сообщает: “Я не угрожаю твоему доминирующему положению и по-прежнему очень уважаю тебя”. Если доминантный самец удовлетворен, а так обычно и бывает, он переключается на другие интересные дела, а подчиненный перекатывается на лапы и тоже чем-то занимает себя. Доминантный самец подтвердил свое право на власть, подчиненный признал это право, а совместно они осуществили деэскалацию – пресекли конфликт еще до его начала. Кровь не пролилась, и если что и пострадало, то только самооценка подчиненного. В крысиной республике все спокойно.

Загадка игровой борьбы

С возрастом крысы хореография ее игровой борьбы не особенно меняется; меняется скорее техника исполнения. Крысы осваивают и оттачивают игровые движения в подростковом периоде, в возрасте 23–60 дней. Все эти движения напоминают половое поведение и служат тренировкой секса. Когда крысы выходят из подросткового возраста, преобладающим видом схваток у них становятся настоящие драки – травмирующие атаки на бока или морду. Но взрослые животные все же не перестают играть полностью. Их игровая борьба чуть жестче юношеской, укусы сильнее, но это несомненно игра: движения и мишень – загривок – те же самые.

Игровые схватки крыс непродолжительны, зачастую они длятся меньше минуты. Поэтому, чтобы досконально разобраться в происходящем во время этих схваток, Пеллисы снимали их на видео, проигрывали записи на малой скорости и в важные моменты подробнее изучали изображение на паузе. Это был, безусловно, один из самых необычных примеров междисциплинарного подхода в науке, так как они документировали действия крыс с помощью анализа движения Лабана – метода, которым пользуются хореографы для описания человеческих движений[92]. Пеллисы обнаружили, что по мере взросления подопытных крыс их движения становились более энергичными и управляемыми. Кроме того, определенные движения, особенно некоторые из тех, что часто выполнялись в подростковом периоде, озадачивали.

Еще в период питания материнским молоком крысята борются, используя защитную стойку. У нее есть явное преимущество: обороняющаяся крыса оказывается в выгодном положении, чтобы поменяться ролями и совершить наступательные движения. Поэтому Пеллисов удивило, что после перехода в подростковый период крысята куда чаще стали использовать оборонительную позу на спине – перекатываясь брюхом кверху и защищая загривок. Эта позиция – когда все четыре лапы оторваны от земли и наступательное движение невозможно – воплощенная беспомощность, которую и защитой-то вряд ли можно назвать.

Это была не единственная неожиданность. Взрослая крыса обычно прижимает поверженного партнера по игре передними лапами, стоя задними на земле и тем самым сохраняя некоторое преимущество рычага. Но Пеллисы обнаружили, что крысята-подростки прижимают своих противников, усевшись на них всеми четырьмя лапами. Рискованная позиция. А так как опрокинутый навзничь партнер вряд ли захочет оставаться в этом положении, она еще и кратковременная[93]. Прижимание четырьмя лапами казалось прямо-таки гарантией уязвимости для атак партнера.

Объяснение, которое Пеллисы дали этим движениям, вторило мнению Максин Байбен, изложенному в предыдущей главе. Занятая игровой борьбой крыса заинтересована не столько в том, чтобы победить, сколько в том, чтобы продолжать игру. Оборонительной позой на спине, прижиманием четырьмя лапами и отказом от преимущества, даже если оно сулит победу, крыса как раз и обеспечивает это продолжение.

Подготовка к неожиданному: продолжение

Спинка, Ньюберри и Бекофф сказали бы, что, позволяя выбивать себя из равновесия, крысята предоставляют своим моторным функциям возможность тренироваться в восстановлении равновесия и учатся сохранять контроль над этими функциями, сдерживая эмоции. Ставя себя в невыгодное положение, крысы, как и кувыркающийся поросенок, готовятся к неожиданностям[94].

Это в конечном итоге возвращает нас к щекотке. Так как по этой теме у нас нет пока единственного общепризнанного авторитета, мы вправе обратиться к всеобщему авторитету в области поведения – Дарвину. То, что один из величайших людей в истории науки размышлял о природе щекотки, может показаться удивительным – пока мы не вспомним его сердечные отношения с собственными детьми. Дарвин разнообразил возможности для игр в Даун-хаусе не только переносной деревянной горкой, но и канатом над лестничной площадкой первого этажа. Он поощрял своих детей рассматривать сады и сельские окрестности как лабораторию под открытым небом