Путь к бессмертию. Том 1 - Shin Stark

и прямыми жердями. Вернулся, кое-как подпер просевший угол крыши. Заткнул щели мхом и грязью — благо у речки этого добра хватало. Вымел мусор старым веником, найденным в углу. Вытряхнул остатки прогнившей циновки. Починил дверь настолько, чтобы она хотя бы закрывалась, а не демонстрировала каждому прохожему моё богатое внутреннее убранство.

Пока возился, вспотел так, будто снова оказался в прежней жизни и делал работу за троих, потому что иначе её не сделал бы никто.

Но здесь было приятнее.

Наверное, потому что впервые за долгое время я делал всё это для себя.

К тому моменту, когда солнце начало склоняться ниже, хижина всё ещё выглядела бедно, но уже не казалась местом, где человек рискует умереть исключительно от стыда.

Я вышел наружу, умылся в речке, сел на камень и впервые за день позволил себе просто посидеть.

Тишина.

Только вода, ветер и лес.

Хорошее место.

Если уж начинать путь бессмертного с чего-то, пусть это будет хотя бы тишина.

Я вернулся в хижину, переоделся в одежду слуги — от одного названия всё ещё мутило — и только тогда наконец развернул трактат.

Название было простым:

«Собирание Облачной Ци. Начальный трактат».

Я сам не заметил, как задержал дыхание. Не из благоговения. Скорее из опасения.

В глубине души я ждал подвоха.

Например, чего-нибудь классического: сначала тридцать страниц о милости Небес, потом восемь о почтении к патриархам секты, ещё двенадцать о правильном возжигании благовоний в сторону луны, и только в самом конце невнятный абзац о том, что вообще делать с Ци.

Но нет.

Я пролистал первые страницы и с облегчением понял, что трактат написан почти как инструкция.

Там объяснялось, что такое Ци, где культиватор должен сосредоточить внимание, как выровнять дыхание, в какой позе сидеть, как ощущать течение духовной энергии в теле и как не спутать её с обычным биением крови, жаром в мышцах или собственным воображением.

Нормальный, сухой, рабочий текст.

Я почти проникся к секте благодарностью.

Почти.

Потом вспомнил Управляющего Лу, и чувство прошло.

Но трактат всё равно оказался хорош. Я прочёл его дважды. Первый раз — чтобы понять общий смысл. Второй — медленно, разбирая каждую строку.

Инструкция была достаточно простой.

Сесть в устойчивую позу. Успокоить дыхание. Собрать сознание в нижнем даньтяне — благо в трактате было описано, что это и где находится. Ощутить Ци не как мысль, а как движение мира вокруг и внутри. Позволить ей коснуться себя, пройти сквозь тело и задержаться там, где её можно собрать.

На бумаге всё выглядело разумно.

Я сел на пол, выровнял спину, закрыл глаза и начал следовать трактату.

Сначала ничего не происходило.

Потом тоже ничего.

Потом у меня затекли ноги.

Потом зачесался нос.

Потом я обнаружил, что уже минут десять думаю не о Ци, а о том, достаточно ли крепко подпер крышу у северной стены.

Пришлось начинать заново.

Я снова выровнял дыхание. Снова сосредоточился. Снова попытался представить, что мир вокруг — не просто воздух, ветер и вечерняя прохлада, а нечто более плотное, тонкое, текучее. Что за видимой тканью мира действительно есть энергия, которой дышат горы, реки, деревья и люди.

И снова ничего.

Ладно.

Ещё раз.

Я не торопился. В прошлой жизни спешка уже однажды привела меня туда, откуда падать было слишком высоко. Здесь я решил идти иначе.

Медленно. Упрямо. Строка за строкой. Вдох за выдохом. Попытка за попыткой.

Снаружи темнело. В хижине становилось прохладнее. За стеной шумела вода. Из леска доносились незнакомые вечерние звуки. Я всё сидел и пытался почувствовать то, чего никогда прежде не чувствовал.

Через какое-то время мне начало казаться, что я улавливаю нечто странное. Будто воздух вокруг чуть плотнее, чем должен быть. Будто за закрытыми веками иногда вспыхивает слабый холодный свет. Будто внизу живота, там, где трактат велел собирать внимание, появляется едва заметная прохлада.

Но стоило попытаться ухватиться за это ощущение, как оно исчезало.

Сразу и полностью.

Я открыл глаза, выдохнул и потёр лицо.

Снаружи окончательно стемнело.

Я просидел так больше пяти часов. Всё, чего добился, — затёкшая спина, онемевшие ноги и всё более крепкое подозрение, что с моим ужасным качеством Корня Духа даже простейший шаг будет похож на штурм отвесной стены голыми руками.

Я посмотрел на свиток. Потом на свои ладони. Потом в темноту за дверью.

Честно говоря, я злился.

Немного на трактат. Немного на этот мир. Немного на себя. И очень сильно — на ту спокойную бессмертную женщину, которая на деревенской площади ровным голосом сказала, что такие, как я, обычно никуда не приходят.

Ну да.

Получается, не соврала.

Но вместе с раздражением внутри было кое-что ещё. Упрямое, почти злое удовлетворение.

Потому что, как бы там ни было, я уже здесь.

Я сидел в хижине на окраине секты, в одежде слуги, с трактатом культивации перед собой и пытался собрать первую Ци.

Да, без результата.

Но мой путь бессмертного уже начался.

А раз начался, дальше всё просто.

Нужно продолжать.

Я свернул трактат, положил рядом и снова сел ровнее.

Попробую ещё пять часов.

Если сегодня за десять часов ничего не выйдет, попробую завтра.

Если завтра тоже не выйдет — послезавтра.

И так столько, сколько потребуется.

Я не для того умер один раз, чтобы сдаться на первом же шаге к бессмертию.

Глава 5

* * *

Я так уверенно говорил себе, что не отступлю, но моя решимость продержалась в чистом виде всего неделю.

Через семь дней я начал ненавидеть трактат.

Не настолько, чтобы разорвать его на части и бросить в огонь. Во-первых, нормального очага у меня всё ещё не было. Во-вторых, если сжечь единственную инструкцию к бессмертию, это будет уже не отчаяние, а клинический идиотизм.

Но ненавидеть — да. Это я мог.

Больше всего бесило то, что в трактате всё выглядело до смешного просто. Сиди ровно, дыши правильно, сосредоточь сознание в нижнем даньтяне, ощути Ци, направь её внутрь. Даже отдельной строкой было написано, что первый шаг у большинства новичков занимает один-два дня.

Один-два дня.

Я перечитывал эту строчку раз пятьдесят. Может, шестьдесят. В какой-то момент мне даже начало казаться, что иероглифы ночью меняются местами специально, чтобы издеваться надо мной.

Потому что у меня шёл уже седьмой день.

А из достижений имелись только затёкшие ноги, испорченный сон, постоянное раздражение и очень твёрдое понимание: мой ужасный Корень Духа — не красивая метафора, а вполне конкретный булыжник, привязанный к ногам.