Между двумя революциями - Лев Борисович Каменев

в течение 3 лет. Из этого должно сделать один, и очень важный вывод. При всяком подъеме рабочей массы политические интересы выступают на первый план, не только не отставая, но даже обгоняя экономическую борьбу.

Эта крепчайшая связь между политической стачкой и всяким подъемом движения среди пролетариата России выступит еще яснее, если рассмотреть таблицу, рисующую сравнительные кривые падения всего забастовочного движения в целом и экономической и политической стачек в отдельности.

Сравнительно с предшествовавшим годом падение и возрастание стачечной волны рисуется в процентах в следующем виде:

Из этой таблицы явствует, что в эпоху падения движения политическая стачка падает быстрее и, так сказать, глубже всего забастовочного движения и в своем падении далеко обгоняет стачку экономическую. Сравнительно с 1905 г. движение экономическое к 1906 г. упало на 57%, а политическое на 65%. Сравнительно с 1907 г. (исключительный год, когда политическая стачка сделала последнее свое усилие) экономическое движение к 1908 г. упало на 58,5%, а политическое на 83%.

Уже 1909 г. знаменует начало перелома: показатель падения всего движения в целом и экономической стачки в частности уменьшается. Экономическая стачка падает лишь на 44%. Но падение политической стачки продолжается и достигает своего крайнего пункта: сравнительно с предшествовавшим годом она падает на 91%.

1910 г. есть момент уже ясно обозначившегося перехода от падения к повышению движения, и вместе с приостановкой падения экономической борьбы сразу замечается поворот и в истории политической стачки: она начинает расти. 1911 г. приносит сравнительный подъем всего движения. Число экономических стачечников возрастает сравнительно с предшествовавшим годом на 109%, а число политических на 111,9%. И, наконец, в 1912 г. число политических стачечников сразу дает такой процент роста, который может напомнить во всей истории стачки лишь один момент – 1905 г. Политическая стачка падает глубже, при общем падении движения рабочего класса, но, при малейшем оживлении в среде последнего, она очень быстро поднимается, обгоняя даже подъем экономической борьбы. Вот характернейшая черта рабочего движения в России XX века. Эта черта сразу рисует нам особенную обстановку, в которой проходит рабочее движение в России.

Политическая стачка есть неотъемлемая черта современного рабочего движения в России.

Политические домогательства неотделимы от него и выступают с чрезвычайной яркостью в каждый момент подъема рабочего движения – вот о чем говорят нам приведенные цифры.

После этого можно только удивляться ограниченности тех либералов и либеральствующих, которые, как г. Северянин в «Русских ведомостях» или меньшевик Ежов в «Невском голосе», изо всех сил предостерегают рабочих против политических стачек. Рабочий класс руководствуется не либеральными советами, а всей той обстановкой, в которой ему приходится вести свою классовую борьбу. А эта обстановка явно говорит за то, что либеральные советы безжизненны и вредны.

Что бы ни говорили либералы, борьба рабочих идет по пути выдвигания политических домогательств и не может идти иначе.

2. 1912 г.[299]

Вскоре после ленских событий правительственная газета «Россия» писала, что нынешнее забастовочное движение, как гроза, неожиданно пришло и быстро уйдет.

В то же время либеральные газеты угощали себя тем, что нынешние забастовочные движения носят «чисто профессиональный» характер. Ликвидаторы же и до сих пор твердят, что движение это по своим требованиям является чисто экономическим; так, по крайней мере, еще на днях заявляла ликвидаторская газета.

Чтобы проверить все эти утверждения, стоит обратиться к тому материалу о стачечном движении 1912 г., который собран  в отчете «общества заводчиков и фабрикантов Московского промышленного района». Это общество есть боевая организация капитала, имеющая своей главной целью борьбу с рабочим движением. Оно объединяет 324 фабрики и завода, с общим числом рабочих в 229 622 человека.

Стачечному движению это общество уделяет особое внимание, внимательно следя за всеми его проявлениями. Стачечному движению в последнем отчете общества отведено центральное место. Локауты и штрафы за круговой ответственностью – таковы методы действий этой капиталистической организации.

В ее лице мы имеем дело с серьезным и сплотившимся врагом, высоко поставившим дело осведомления о силах противника, т. е. в данном случае о рабочем движении.

Подводя итоги движения за 1912 г., составители отчета пишут:

«Последний год в промышленной жизни страны в общем прошел на фоне усилившегося агрессивного (наступательного) настроения среди фабрично-заводских рабочих. Рабочее движение выливалось двумя значительными потоками политических и экономических стачек».

Общее количество бастовавших в 1912 г. рабочих отчет высчитывает в количестве 1 062 720 человек.

Из этого общего количества принимали участие в стачках:

экономических 207 720 чел.

политических 855 000 чел.

Отчет сообщает, что из общей суммы политических стачечников на вторую половину года приходится более 340 000. Если же взять стачки экономические, то окажется, что на первые пять месяцев (январь—май) приходится около 80 000, а на остальные месяцы около 130 000 бастующих.

Эти цифры, прежде всего, свидетельствуют, как глубоко ошибалась правительственная газета, когда в апреле месяце писала, что забастовочная волна, как шквал, налетела и ушла. Распределение стачек по месяцам ясно показывает, что забастовочное движение в 1912 г. не было случайным явлением, вызванным особыми обстоятельствами. Эти обстоятельства (в виде ленских событий) лишь обострили первые моменты движения. Но движение не улеглось после непосредственного ответа на Лену, а пошло дальше, вширь и вглубь. Только ограниченные чиновничьи мозги могли отнестись к движению 1912 г. как к вспышке, неизвестно откуда взявшейся и обреченной моментально погаснуть. Но эти же цифры из отчета капиталистической организации доказывают, кроме того, еще два обстоятельства:

1) что либеральные газеты обманывали и себя и своих читателей, когда писали о «чисто профессиональном» характере новой волны рабочего движения, и

2) что ликвидаторы свидетельствуют свое полное непонимание современного рабочего движения, его значения и его лозунгов, когда пишут, что оно является «чисто экономическим» .

Надо быть слепым, чтобы говорить об «узкопрофессиональном» или «чисто экономическом» характере рабочего движения, когда на миллион стачечников насчитывается 800 000 участников стачек политических. Об этой же слепоте людей, смотрящих на нынешнее движение с либеральной точки зрения, свидетельствуют и десятки других фактов, характеризующих настроения бастующей массы. Но здесь мы обратим внимание еще лишь на одну сторону дела, именно на то влияние, которое волна политических стачек оказывает на ход и характер экономической борьбы.

На этот счет отчет московских капиталистов выражается очень глухо и осторожно, но все же в него проникло несколько очень интересных замечаний. Прежде всего, московские капиталисты делают следующее признание: «Частота, – пишут они, – следовавших одна за другой демонстративных забастовок, необычайное разнообразие и различный удельный вес мотивов, по