Мемуары маркизы де Ла Тур дю Пен - Наталия Петровна Таньшина

Мы напоминаем об этом назначении, поскольку с ним связано одно небезынтересное происшествие. Здесь мы воспроизведем рассказ о нем так, как об этом написал сам господин де Ла Тур дю Пен:

Поскольку судьба, к несчастью, пожелала, чтобы Луи-Филипп занял место в истории, я хотел бы поместить здесь небольшой относящийся к нему анекдот, который, в отличие от множества других, заслуживает прочтения. В 1820 году правительство вызвало меня из Гааги, где я был послом, на сессию в Палату пэров. В конце января в Париже получили известие о революции в Испании. Господин де Ришелье, в то время председательствовавший в совете, пригласил меня к себе и сказал: «Господин де Ла Тур дю Пен, мы в пренеприятном положении, король очень желает, чтобы вы ехали в Испанию… и т. д. и т. п.».

Поскольку я хочу рассказать не о себе, я пропущу то, что говорилось в этом отношении, и скажу только, что после публичного прощания с королем я, по принятому порядку, отправился затем к принцам и принцессам и, в последнюю очередь, к герцогу Орлеанскому.

Он принял меня с присущими ему вежливостью и непринужденностью в обращении и даже с особым вниманием, поскольку отправка меня в Испанию в таких обстоятельствах свидетельствовала о некоем благоприятном для меня мнении.

Он постарался продлить этот чисто формальный визит и, желая вызвать меня на разговор об указаниях, которые я должен был ранее получить, сказал мне: «Господин де Ла Тур дю Пен, я, разумеется, не буду столь нескромен, чтобы пожелать проникнуть в содержание полученных вами инструкций, но, если бы я имел честь давать вам указания в таких обстоятельствах, я бы поручил сказать королю Испании, что ему следует окунуться в поток событий и предоставить этому потоку нести себя, не пытаясь ни на мгновение ему противостоять».

«Монсеньор, — отвечал я ему, — если бы мне были даны такие указания, я бы их отверг и посоветовал бы хотя бы предоставить событиям действовать самим по себе, не беря на себя труд посылать кого-то, чтобы их еще подстегнуть».

На этом я оставил герцога Орлеанского, которого с тех пор мне не случалось больше видеть, поскольку я все время отсутствовал в Париже.

Видя все то, что происходит в Испании сегодня, в сентябре 1836 года, я припомнил этот разговор и решил записать его. Я испытываю искушение спросить теперь герцога Орлеанского, считает ли он все еще правильным давать себя нести таким потокам.

Вскоре после этого, в апреле 1820 года, господин де Ла Тур дю Пен был назначен послом в Турин. Он немедленно поехал к месту службы и не покидал его до января 1830 года, за исключением четырехмесячного пребывания в Риме в 1824 году.

Когда господин и госпожа де Ла Тур дю Пен находились в Турине, их постиг новый удар. 1 сентября 1822 года умерла Шарлотта, их единственная остававшаяся в живых дочь (она вышла замуж 20 апреля 1813 года в Брюсселе за графа Огюста де Лидекерке Бофора). Она скончалась в замке Фоблан недалеко от Лозанны, где остановилась на пути из Турина в Берн, к мужу, бывшему тогда посланником Нидерландов в Швейцарской Республике.

В январе 1830 года господин де Ла Тур дю Пен, решив отойти от дел, приехал в Париж и вскоре поселился в Версале — усталый, огорченный и недовольный тем направлением, которое принимали события.

Там он находился, когда случилась Революция 1830 года. 2 августа в 3 часа утра он выехал из Версаля в Орлеан, полагая, что король, покинув Рамбуйе, поедет этой дорогой, чтобы добраться в Тур и найти опору на Юге и особенно в Вандее, и что там он сможет к нему присоединиться.

Назавтра, узнав об отречении короля и его отъезде в Шербур, господин де Ла Тур дю Пен решил ехать в свое поместье в Буе, возле Сент-Андре-де-Кюбзака. Оттуда он отправил в Палату пэров в качестве ноты протеста следующее письмо:

Господину Паскье, председателю Палаты пэров.

Сент-Андре-де-Кюбзак (Жиронда), 14 августа 1830 г.

Господин канцлер!

Имею честь просить вас известить Палату пэров официально, что моя совесть и разум в равной степени отказываются признать трон вакантным в ущерб герцогу Бордосскому и что вследствие этого я не принесу присяги, которую от меня требуют, поскольку это прямо противоречило бы той присяге, которую я уже принес.

Честь имею и т. д.

Председатель Палаты пэров зачитал это письмо на заседании 21 августа, и 22 августа оно было опубликовано в «Мониторе».

События августа 1830 года также положили конец миссии господина де Ла Тур дю Пена при дворе короля Сардинии. Свободный от всяких дел, он мирно провел остаток года в своем поместье в Буе.

Но вскоре его ждали новые неприятности. Эймар, последний оставшийся в живых из его детей, побуждаемый благородным энтузиазмом к делу утверждения легитимности, присоединился к тому движению, которое в 1831 году готовилось в Вандее. Он был арестован, заключен в тюрьму, и его отец, не желая разлучаться с ним, все четыре месяца разделял с ним заключение и в Бурбон-Ванде, и в Фонтене.

После выхода на свободу в апреле 1832 года Эймар де Ла Тур дю Пен вскоре снова направился в Вандею, чтобы примкнуть к герцогине Беррийской.

Неудачный исход этого предприятия известен.

После ареста герцогини Беррийской Эймара де Ла Тур дю Пена снова стали разыскивать и преследовать.

Господин де Ла Тур дю Пен счел оскорбительными нападки на своего сына, которые появлялись в то время во многих газетах, и с жаром встал на его защиту в письме в одну из таких газет, «Индикатор». Этот листок не стал публиковать письмо, но оно было перепечатано в номере газеты «Гиень» за 7 августа 1832 года.

За это письмо его автору пришлось предстать перед уголовным судом Бордо, и 15 декабря 1832 года он был приговорен к 1000 франков штрафа и трем месяцам тюремного заключения. Эти три месяца, с 20 декабря 1832 года по 20 марта 1833 года, господин де Ла Тур дю Пен провел в форте А вместе со своей женой, которая отказалась его покидать.

Что до Эймара де Ла Тур дю Пена, то он примерно в то же время за свое участие в вандейском предприятии герцогини Беррийской был приговорен заочно к смертной казни. К счастью, с ноября 1832 года ему удалось укрыться на острове Джерси.

Учитывая приговор, вынесенный его сыну, которому пришлось отправиться в изгнание, и преследования, которым подвергался