Смутное время - Николай Иванович Костомаров

переговоры должны происходить не в столице, а в поле; пусть он вышлет туда своих думных бояр. Но этот пункт следовало держать особенно в тайне до времени, и когда придет пора, то надобно было объявить тушинским полякам, что король обращается к Шуйскому единственно с предложением прекратить кровопролитие и помирить его с тушинскими поляками на выгодных для них условиях. К Димитрию не было никаких грамот, король считал унизительным для своего достоинства писать к ведомому обманщику, но к нему писали сенаторы, просили допустить королевских послов к войску и давали ему титул светлейшего (Jaśnie Oświecony).

Понятно, что инструкции этой комиссары не могли объявить по требованию тушинских послов, да и сами те, которые этого домогались, знали, что комиссары не исполнят их желания. Это заявлено было нарочно, чтобы выдумать предлог и не допустить комиссаров до их дела. После этого требования начались споры, и некоторые в раздражении наговорили комиссарам колкостей. Тогда комиссары сказали: «После такого обращения с нами нам ничего больше не остается, как уезжать и сообщить его величеству и Речи Посполитой о том уважении, какое вы им в настоящее время оказываете». Но более умеренные стали успокаивать волнение, и наконец порешили на том, чтобы выбрать из всех рот депутатов для переговоров с комиссарами от целого тушинского войска. Выбрали от каждой роты по ротмистру и сверх того по два товарища, а когда выборные отделились, то их оказалась большая толпа в двести человек. Стали толковать с комиссарами; стали выпытывать, чего желает король, какие поручения он дал комиссарам. Комиссары отговаривались только общими выражениями и говорили, что король ничего не желает, как только успокоить кровопролитие и обеспечить спокойствие границ королевства. «Но с таким большим числом людей нам нельзя столковаться, – сказали они наконец. – Выберите поменьше». Выборные стали было упрямиться; комиссары стояли на своем и твердили, что не находят удобным толковать с двухсотенною толпою. Наконец выборные уступили и выбрали из среды себя двадцать шесть человек. Переговоры назначены на другой день, 21 декабря. Тут были и посланцы от Сапеги. Сапега особенно побуждал Рожинского и Зборовского вступить в переговоры с королевскими комиссарами.

Комиссары сказали:

«Его величество, наш милостивый король, желает, чтобы храброе рыцарство свои труды, подвиги и жертвы принесло на пользу своему государю и Речи Посполитой, своему отечеству, а не кому-нибудь иному. Отечество наградит вас, как верных сынов своих».

На это был такой ответ:

«Рыцарство желает всего доброго его королевской милости и отечеству и хочет служить королю как своему государю, но оно связано присягою на верность нынешнему государю московскому Димитрию Ивановичу для славы народа своего и не может поступить против совести. Мы можем только потребовать от царя Димитрия Ивановича, чтобы он согласился уступить Польше Северское княжество, а со стороны короля будет очень справедливо пособить ему завоевать столицу; мы же от его милости короля никаких наград не требуем и уступаем добровольно право своей ассекурации на получение жалованья».

Комиссары поняли дело так, что это выдумка недобрых людей. «Они думают, – сказали они шепотом друг другу, – что бросают нам лакомый кусок». На заявление выборных последовал от комиссаров ответ в таких выражениях:

«Его милость король не привык помогать таким лицам приобретать государство, у которых нет никаких прав на государство. Вот из этого видно, что вы не расположены к королю и Речи Посполитой. Вы сами слуги и подданные его величества, а ведете его к такому бесчестному делу, чтобы он, монарх, помогал и служил какому-то бродяге; видно, что не любите вы отечества, когда вы не за него проливаете кровь, а за того, кто вам дает то, чего сам еще не имеет. У Речи Посполитой древнее и законнее право на то самое, что он дарит. Не то что Северской земли – ни одной деревушки не имеет он права раздавать».

Поднялся спор. После нескольких минут шума депутаты сказали: «Мы не можем осрамить чести польского народа и своей совести – нарушить свою присягу; оставить царя нам нельзя иначе как тогда, когда удовлетворят его. Мы привели его на это; он согласится на то, что мы захотим; но опасно: если мы отступим от него, то как бы не взбунтовались города и московитяне, которые при нем находятся! Мы взяли его под свое покровительство и ожидали от него наград, он в долгу у нас. Возьмется ли его величество король заплатить нам все, что следует нам получить с Димитрия?»

«Ваша присяга недействительна, – сказали комиссары, – потому что дана человеку, носящему фальшивое имя: вы в этом сами сознались по совести. По каким же правам можно обманщику давать награды? Но, чтоб не произошли смятения, король согласен наградить и его. Полковники и ротмистры! Ступайте к нему и объявите, что вы служили ему долгое время, но по причине неудач его служить ему больше не будете. Припомните, на какой верх счастья вы его возвели; вы собрались во имя его, достояние свое для него тратили, кровь свою для него проливали. Пусть же он теперь отдастся на ваше благоусмотрение и вспомнит, что причиною его возвышения были вы. Пока люди думали, что он истинный Димитрий, к нему приставали, а теперь узнали, кто он такой, и стали отлагаться от него; чтоб ему не погибнуть, пусть прибегнет к его величеству королю, который ему обещает верную награду!»

Тогда они сказали: «Пусть король нам заплатит долг, который нам обязан выплатить Димитрий; выйдет всего на двадцать миллионов злотых; из них пять миллионов пусть нам уплатится теперь же от Речи Посполитой за нашу службу Димитрию, а пятнадцать мы получим с Московской земли, когда его величество овладеет ею. А если почему-нибудь не состоится предприятие, то все-таки пусть наша награда не пропадает. Мы проложили королю дорогу в Московское государство и дали к нему доступ».

Комиссары сказали:

«Вы, собравшись во имя Димитрия и зная, что он обманщик, служили ему и творили фальшивое дело. Московитяне думали, что он настоящий, и воевали за него с вами заодно с успехом, а как узнали, что он обманщик, то стали отпадать от него, особенно после ваших грабежей и потерь. Тверская земля совсем отпала. Города возмутились против вас прежде, чем король вступил в Московское государство; еще Северская земля за вас держится, страшась мести Шуйского, а вовсе не ради веры в вашего царя; частые сражения обессилили вас, счастье ваше упало; вам не только невозможно взять столицы, но еще вы должны будете отступить и показать свою слабость неприятелю. Было время, когда вы держали всю землю в