По дороге в Рай - Джордж Пусеп

вернется из тюрьмы?! Как бы не так!» Все эти мысли стали доводить Гогу почти до истерики. Желудок скрутило в комок. Но было поздно. Последние четыре с половиной тысячи, которые у него оставались, уже были потрачены на этот проклятый жемчуг! И самолет улетал через пару дней!

Первая посадка была в Лондоне, куда они летели 10 часов 25 минут. Всю дорогу Гога мучился от нехватки воздуха. Пояс сдавливал ребра и не давал нормально дышать. Он постоянно кусал губы, чтобы взбодриться. Особенно мучительно было поворачивать голову в сторону, незаметно подпрыгивая всем телом на сиденье. Говорить, смеяться. Делать это так, чтобы все выглядело естественно и непринужденно. Гога краснел. Гога бледнел. Гога потел, но улыбался. Берри уже не раз предлагал ему снять пиджак. Ведь в салоне так жарко. И каждый раз приходилось придумывать какую-нибудь отговорку, не вызвав подозрений. Его подташнивало. Смеяться оказалось настоящей каторгой! Он никогда не думал, что выдавить из себя «ха-ха-ха» может быть так тяжело. Он вспомнил Дину и как та таскала золото из Италии в Америку. «Где же ты теперь, моя Диночка?! Если бы ты только знала, как мне тебя сейчас не хватает! Как ты все это умудрялась делать?! И так спокойно?» — думал Гога, стараясь отвлечься от мук.

В Лондоне нервы окончательно сдали. В аэропорту он бросился в туалет. Забежал в кабинку, быстро закрыл за собой дверь и обессиленный прислонился к стенке, стараясь перевести дыхание. Колени тряслись.

— К черту деньги! — со злостью прошептал Гога, расстегивая пиджак трясущимися руками. — К черту жемчуг! К черту Таню с ее мамашей и сестрой! К черту всех! — в отчаянии шептал Гога, развязывая пояс и бросая его на пол. С огромным облегчением он, наконец, вдохнул полной грудью! Казалось, за все эти часы он впервые вдохнул достаточно кислорода.

Он сел на крышку унитаза, обхватил голову и подумал: «Как хорошо просто дышать. Что еще в жизни надо? К черту эту безумную идею. Оставлю этот проклятый пояс здесь». Он просидел еще несколько минут, глубоко дыша и уставившись на лежавший на полу «клад». «Не могу! Я просто не создан для таких вещей! Нервы не выдерживают. Пусть здесь лежит. Его найдут и отдадут куда надо. Туда ему и дорога! А сейчас пойду в бар. Найду Берри. Выпью с ним виски. Пока не напьюсь! А потом просто засну. Чертов пояс! Скольких нервов стоил! Все! Решено!» Гога вновь глубоко вдохнул, резко встал и почувствовал невероятное облегчение. Но длилось это недолго. Он снова посмотрел на пояс и задумался. Затем нагнулся, поднял его и стал завязывать обратно.

— Ты что, дурак?! — в сердцах тихо воскликнул Гога. — Пересрал?! А в Америку переться, оставив все на свете, не пересрал?! А теперь-то что?!

«Эй! Соберись! Хватит распускать нюни и жевать сопли! Не так ты сделан, чтобы сдаваться и трусить! Не такое еще было! Ничего! Справишься!» С этим новым, нахлынувшим на него чувством Гога вышел из туалета, расправил плечи и твердым шагом направился в бар. Увидев там Берри, он рассмеялся.

— Эй, Берри! Берри! Мой дорогой Берри! — воскликнул Гога, замахав рукой.

«Я американский продюсер! Я еду снимать популярное голливудское шоу! Заказ студии «Парамаунт»! Кто еще в жизни такого добивается? Радуйся!»

В аэропорту Риги самолет приземлился около шести вечера. Гога умудрился хорошо выспаться. Пояс давил, но уже не так сильно. Гога почти сроднился с этим ощущением. Самолет медленно катился по посадочной полосе в сторону аэропорта. Гога выглянул в иллюминатор. Погода, как всегда здесь, стояла пасмурная. С висящими, как клубы серого дыма, латвийскими облаками. Гога чувствовал себя спокойно. Когда подкатили трап, он вновь выглянул в иллюминатор. Перед его глазами открылась картина, заставившая сердце остановиться, а кровь заледенеть. От трапа самолета до входа в здание аэропорта, выстроившись в две колонны друг против друга, стояли автоматчики. Гога проглотил комок. «На почетный караул не похоже», — с содроганием подумал он. «Что это?!» — похолодел Гога. Ведь ничего подобного он не видел даже в России! «Это что?! Уже пришли вязать?! Кто-то выдал?! Но кто?!» — судорожно соображал Гога. «Только спокойно… Спокойно…» — прошептал Гога, ступив на трап и сделав пару шуточных замечаний по поводу «почетного караула».

— Вот как встречают настоящих голливудских звезд! Только красной дорожки не вижу! Ха-ха-ха…

Спустившись по трапу, он чувствовал себя как военнопленный, двигающийся в колонне, охраняемой эсэсовцами. На всякий случай он пристроился к Берри. «Если что, схвачусь за него! Не потащат же нас двоих!» Но автоматчики стояли не двигаясь. «Значит, пока все в порядке, — успокаивал себя Гога. — Только не бзди. Иди спокойно куда и все. Не паникуй».

Зал аэропорта был забит. Гога сразу принялся рыскать глазами, искать Юрку! «Вот он! На террасе второго этажа!» Улыбается! Машет рукой! «Слава Богу!» — с восторгом подумал Гога. Проходя паспортный контроль, он не выпускал Юрку из виду. Махал рукой и широко улыбался, стараясь привлечь к Юрке внимание. Знаменитость же! На паспортном контроле все прошло гладко. Ударили печать, и он пошел дальше. От радости Гога совершенно забыл о предстоящей таможне. Вспомнил только, когда увидел перед собой плотно сбитую женщину — в форме таможенника. Она по-деловому попросила декларацию. Гога как можно спокойнее протянул листок и незаметно, из-под бровей, стал напряженно наблюдать за ней. Внимательно рассматривая бумагу, кубышка периодически бросала на него холодный, подозрительный взгляд. Видимо, женская интуиция и опыт что-то подсказывали. Она стала медленно обходить его и остановилась у него за спиной. Гога почувствовал, что еще секунда, и она протянет руки, чтобы его ощупать.

— Только знайте — я боюсь щекотки! — автоматной очередью выпалил Гога на чистейшем латышском и засмеялся.

От неожиданности женщина остановилась, затем завершила круг и пристально посмотрела на него.

— Вы говорите по-латышски? — приподняв бровь, спросила она.

— Девять лет латышской школы! — «отрапортовал» Гога и улыбнулся самой обаятельной улыбкой, которая только была в его актерском арсенале.

Ударив печать и улыбнувшись в ответ, она вежливо сказала:

— Добро пожаловать в Латвию!

Гогины коленки тряслись, но он бодро шагал к выходу, таща за собой факс на багажной тележке. Операция «Жемчуг» завершилась!

По Гогиным подсчетам, жемчуг, даже если его просто отдать оптом, мог принести тысяч тридцать рублей — огромная сумма по тем временам. Этого хватило бы на все. Включая приезд Тани с ребенком в Америку. Юра в знак благодарности за факс организовал ему первое на американском телевидении интервью с Борисом Ельциным, только что ставшим первым президентом России. Тот как раз отдыхал на Рижском взморье. Для