По дороге в Рай - Джордж Пусеп

После рождения Кати прошло два года. Таня уже не была так испугана и не скучала по нему. Гога все больше становился чужим.

Таня-старшая, казалось, тоже смирилась, но Гогу не переносила. А он старался делать все что мог и не обращать на нее внимания. Когда он приехал в очередной раз уже под ночь, Таня-старшая выкатилась на своей коляске и заявила:

— У нас вы ночевать не будете! Идите откуда пришли! Я не позволю!

Таня, как всегда, заорала:

— Мама! Это моя комната! Ты что, совсем рехнулась?!

Катя проснулась и позвала маму. Гога взял ее на руки и поцеловал. Она посмотрела на него с недоумением, затем обняла за шею, положила голову ему на плечо и вновь заснула. Таня-старшая не унималась. Подкатив к чемодану, она стала тащить его к окну. Гога встал у нее на пути.

— Что вы делаете? Вы можете уже, наконец, успокоиться и оставить нас в покое?! Что вы все время лезете в нашу жизнь?! Я завтра уеду. Возьму Таню и ребенка, и мы уедем отсюда навсегда!

— Никакого ребенка ты не возьмешь! — воскликнула, тихо всхлипывая, Таня-старшая и продолжила тащить чемодан, оттолкнув дочь с дороги.

— Оставь ее! Не трогай! Я сейчас ее успокою!

Но Таня-старшая уже открыла окно и, как бы невероятно это ни было в ее положении, стала взваливать чемодан на подоконник.

— Мама, что ты делаешь? Ты можешь уже прекратить? — вновь заорала Таня.

Гога стоял молча. Даже не старался ее остановить. Лишь дивился ненависти и тому, сколько она дает сил. Он просто наблюдал, как эта женщина, напрягшись и покраснев, выталкивает его чемодан в окно. Потом услышал, как тот грохнулся оземь.

— Все! Одевайся! Одевай Катю, и мы едем к Павлу! А завтра я займусь всем остальным, и мы улетаем в Америку! Все! Кончено!

Таня села на постель, опустила голову и стала гладить Катю.

— Таня! Ты слышишь?! Собирайся!

— Никуда она не поедет! — вновь завопила Таня-старшая. — Убирайтесь отсюда!

Гога подошел, выкатил коляску из комнаты, захлопнул дверь и закрыл на ключ. Он вдруг понял, что для этой больной женщины ребенок уже стал главным источником жизненных сил, от которого она так просто не откажется.

— Таня! Ты меня слышишь? Одевайся! — повторил Гога.

Таня продолжала молчать. Затем посмотрела на него каким-то грустным и задумчивым взглядом.

— Мне страшно. Что с нами будет? Где мы будем жить, если я сейчас уйду? Она меня обратно не пустит. Ты ее не знаешь.

— Вы с Катей едете со мной в Америку. А пока мы поживем у Павла.

— Это как? Так просто? Взяли и поехали?

— Таня! Я все решу. Я вас забираю! Тебе это ясно?!

Таня опустила голову.

— А что ты так долго ждал, Жорик? Ты хоть знаешь, какой это был кошмар — остаться здесь одной? С ребенком?

— Извини! Я не знал, что жить с матерью — это означает быть одной. Я такого даже представить не мог! Как мама может быть кошмаром? Как?!

Таня замотала головой.

— Нет! Нет!

— Послушай, Танечка! Я понимаю, что тебе было очень тяжело. Но когда я тебя отправлял сюда… я ведь думал, что так будет лучше. Лучше для тебя и ребенка! Здесь твоя мама. Она поддержит тебя и поможет, пока я разберусь со всеми делами. Откуда я мог знать, что ты имела в виду, когда говорила: «Ты не знаешь мою маму». Думаешь, мне было легко? Думаешь, там все так просто? Знаешь, сколько у меня заняло сил и времени, чтобы встать на ноги? Я же тоже не железный. Чем, думаешь, я занимался, пока вы были здесь? Крутился! Искал новые истории для съемок, чтобы только видеться с вами! А потом забрать вас с собой! Кто мог предположить, что твоя мм…амаша…

— Не называй ее так! — всхлипывая, воскликнула Таня.

— Хорошо! Хорошо! Не буду! Кто мог представить, что твоя мать, вместо того чтобы помочь тебе и поддержать, будет мучить тебя? Вселять неуверенность. Да еще и требовать от меня невозможного. Я что, волшебник какой-то? Взял и все мгновенно решил?! У меня что, есть волшебная палочка?! Собирайся! Поехали! Все будет хорошо, Таня! Я тебе обещаю!

Но Таня продолжала молчать. Она как будто не слышала его пламенной речи. Ее большие глаза были широко распахнуты. Она уставилась перед собой застывшим и отрешенным взглядом. Затем вздрогнула и посмотрела на него.

— Нет, Жорик, — тихо сказала Таня, как будто проснулась. — Я боюсь. У меня теперь Катя. И так рисковать я не могу.

— Что это значит?

— Я остаюсь здесь.

— Танечка! — из последних сил взмолился Гога. — Прошу тебя! Пошли! Все будет хорошо! Обещаю! Собирайся и поехали!

— Нет, Жорик. Я не могу, — прошептала Таня, и черная туча заволокла комнату.

Гога долго смотрел на нее. Тяжелое и вязкое чувство, уже не раз испытанное, вновь расползалось внутри, сдавливая сердце.

— Таня… — тихо сказал Гога. — Я прошу тебя… В последний раз. Если ты сейчас останешься… ты же понимаешь, что между нами будет все кончено.

— Понимаю, — тихо и спокойно ответила Таня.

Он продолжал стоять и смотреть на нее. Затем посмотрел на спящую Катю. Опустил глаза. Задумался. Потом прищурился, повернулся и вышел из комнаты. Спускаясь по лестнице, он даже не понимал, что теперь ощущает. Пожалуй, только немоту и безумную тяжесть на сердце. Выйдя во двор, он посмотрел на окно. Там все еще горел свет. Он собрал вещи, бросил в чемодан и захлопнул крышку. Оглянулся вокруг. «Ну, и куда теперь? Надо найти гостиницу», — подумал Гога и поплелся к выходу из двора. Его вдруг заколотило. «Наверно, так лучше. Буду помогать. Будем видеться, если захотят. Ей нужно устраивать свою жизнь. Еще молодая. Все было понятно с самого начала. На ребенка теперь денег хватит. Всего этого не должно было случиться. Все завертелось по неправильным, корыстным мотивам. И Таня стала разменной монетой. Попала в жернова интересов других людей, хоть и родных. Вот и покатилось».

Мамаша и старшая сестра сделали все, чтобы их отношения разрушить окончательно. Гога периодически звонил. Интересовался Катей. Один раз ему даже позволили с ней поговорить. Катя говорила застенчиво, но голос был светлым и счастливым. Он пообещал прислать ей компьютер. Игрушку для изучения английского языка. И тут он услышал скрипучий голос:

— Опять что-то врет…

Гога замолчал. Он вдруг понял, что все это бессмысленно и бесполезно! У старухи появилась любимая игрушка по имени Катя. Как домашний песик, приносящий столько радости и счастья! Щенок, которого можно