По дороге в Рай - Джордж Пусеп

— Ну, предположим, я скажу, что хочу.

— Тогда и я! Я — как ты!

— Но самом-то деле хочешь? — спросил Гога и посмотрел на нее взглядом, полным любви и жалости.

Она выглядела такой беззащитной и растерянной, что ее хотелось просто обнять, прижать и поцеловать. Таня молчала.

— Ну а ты меня хоть немножечко-то любишь? — улыбнулся Гога…

— Жорик, что ты такое говоришь?! Ты же знаешь! Конечно же, я тебя люблю, — опустив голову, прошептала Таня.

Гога понимал, что теперь все зависит только от него и от решений, которые он примет.

— Ты меня не бросишь?! — вдруг с испугом посмотрев на него, воскликнула Таня и поникла, как молодая ива.

И тут необыкновенное чувство, словно огромная, теплая волна, поднялось из глубины его души, переполнив сердце любовью. Он вдруг понял, насколько ему дорого это прекрасное создание. И не только она, но и ребенок, которого она носит под сердцем. Он обнял ее за плечи и поцеловал в голову.

— Послушай, Танечка, меня внимательно! Ты не должна ничего бояться и ни о чем беспокоиться. Я тебя не брошу. Ты должна это знать и верить мне. Но ты также должна понять, какая у нас ситуация. Сандра, развод… И теперь, возможно, еще и это. Я должен собраться с силами. Все подготовить и уладить, чтобы мы могли начать новую жизнь. Поэтому, что бы сейчас ни произошло и какое бы мы с тобой решение ни приняли, прошу тебя только об одном… Если будешь рожать, то только в Риге. Там мама. Поддержка, которая тебе будет необходима, особенно на первых порах. Здесь разобраться со всем одновременно будет невозможно. Понимаешь? Пройдет совсем немного времени, и я вас заберу. Обещаю!

— Я верю тебе, Жорочка, верю… — тихо ответила Таня и замолчала.

Лена, узнав о беременности и о планах отправить Таню обратно, развернула бурную деятельность. Она была возмущена! Осуждала и стыдила Гогу! Сначала уговаривала, но затем уже стала настаивать: она не позволит! Она не верит Гоге и его намерениям.

— Он тебя обманывает! Почему не разводится?! Использовал, а теперь хочет отделаться?! Не получится! Подашь на него в суд! И вообще ты никуда не поедешь! — по-хозяйски заявляла Лена.

Но Таня слушать сестру отказывалась.

— Думаешь, если твой старый пердун-профессор тебя бросил, то и все такие?! Мы любим друг друга! Понятно?! Тебе такое, наверное, не понять! Всех по себе меришь! — в сердцах орала Таня. — Я что, не знаю, какие ты строила планы насчет своего «возлюбленного»? Как старалась увести его из семьи. «Жена не стена, можно подвинуть»! Но не получилось! Ты зачем сюда приехала?! Назло всем стану врачом в Америке! «Георгий, ну, что вы! Мы только хотим помочь…» Все, что тебе надо было от Георгия, это вызов для визы! Ты даже не собиралась возвращаться обратно! Чего бы тебе это ни стоило! Сама говорила! И теперь этот твой армянин! Ой, какая большая любовь! Как бы не так! Поэтому не суй свой нос в наши отношения! Как-нибудь без тебя разберемся!

Но Леночка не унималась. Пилила Таню. Требовала. Возмущалась. А ведь такая тихая и любезная была.

— Она меня сведет с ума! — в слезах жаловалась Таня. — Хитрая, думает, что все должны быть как она. Ведь младшая сестренка! А значит, дурочка и ничего не понимает! Достала!

Кровь закипала, когда Гога все это слушал. Ненавистный ему тандем «дочки-матери» не заставил себя ждать. Подключилась Таня-старшая. Серый кардинал.

— Георгий! — требовательным тоном начала она. — Не отправляйте Таню обратно! Здесь ей уже делать нечего. Теперь ее место — рядом с вами, — безапелляционно заявила Таня-старшая.

Конечно, при других обстоятельствах Гога так бы и поступил… Но сейчас он знал, что все вместе не потянет.

— Жорочка… — в растерянности сказала Таня, — Может быть, мне и правда лучше остаться? Может, как-нибудь справимся? Если я вернусь домой… Мне жизни не будет! Ты не знаешь мою маму… — добавила она шепотом.

Гога не понимал, о чем она говорит. «Ты не знаешь мою маму». Ведь что может быть лучше мамы?! У него в голове не укладывалось, что мать каким-то образом может представлять угрозу. Но Таня только повторяла:

— Ты не знаешь мою маму…

Лену Гога отшил. Он ненавидел людей, которые используют других в корыстных целях, а потом еще имеют наглость предъявлять им претензии. «Волк в овечьей шкуре сначала блеет и просит о помощи, а потом у него вырастают клыки, и он хочет откусить руку дающего».

Рождение Кати

Прошло восемь месяцев с тех пор, как Таня вернулась в Ригу. Девочка родилась здоровой. Таня долго водила Гогу за нос, заставляя догадываться, кто будет — мальчик или девочка. Но потом призналась:

— Девочка.

«А зачем было скрывать?» — с недоумением подумал он.

Гога попросил у Сандры развод. Но Сандра смотрела на ситуацию так: Гога ее муж; у католиков не принято разводиться, что бы ни случилось. Примером служила ее мать. В жизни всякое бывает, но это не повод для развода. Гогу обескураживал ее фанатизм. Он не понимал, на что она надеется. У него отпадала челюсть, когда он слушал ее аргументы. «Дорогая супруга» продолжала жить на своей планете. На планете по имени «Сандра».

Он продолжал снимать проекты по российской тематике. Это давало возможность видеться с Таней и ребенком. Таня с родителями жила в четырехкомнатной квартире, где одну комнату занимал сосед-алкаш, который там почти не появлялся. Таня смеялась:

— Маму боится. А кто ее не боится?

Свободное от съемок время он проводил у них. Тане-старшей было лет сорок пять. Хоть она уже более двадцати лет не поднималась с инвалидной коляски, это не лишило ее прежней красоты. Гога даже не мог себе представить, каково ей было. Молодая, красивая… И вдруг такое! Она разговаривала тихим голосом. Но за этой тихостью чувствовался стальной характер. Она часто колесила из своей комнаты на кухню, чтобы помыть посуду тряпкой. Затем ту же тряпку выжимала (выглядело это, будто она заламывает себе руки) и ею же вытирала посуду, что у Гоги всегда вызывало брезгливость. Проронив пару слов, она возвращалась к себе. Если они находились в Таниной комнате и дверь была приоткрыта, она останавливалась, бросала на них оценивающий взгляд и катила дальше, вызвав у обоих тихий смех.

— Следит за нами! — шептала Таня.

— Боится, что могу тебя соблазнить? — смеясь, так же тихо отвечал Гога.

Но чем дальше это продолжалось, тем сильнее Гога ощущал неприязнь со стороны матери. За его спиной она продолжала пилить Таню.

— Если