По дороге в Рай - Джордж Пусеп

понять, что это значит. Даже не мог четко определить это ощущение. Но оно непрестанно присутствовало. Как будто стояло между ними. Его удивляло, что, даже увидев совсем новый и незнакомый мир, она оставалась такой же спокойной и полной чувства собственного достоинства. И именно это так нравилось и привлекало. Лена времени даром не теряла. Поменяв несколько «женихов», остановилась на армянском враче (уже новом), у которого безумно воняло изо рта. Каждый раз, когда Гога стоял с ним рядом, его передергивало от омерзения. «Как она может с ним целоваться?!» — с отвращением думал он. Но разве такая мелочь может быть помехой для столь важной цели, как Америка! Лена, видимо, решила взять пример с жены короля Генриха. Когда тому сказали, что у него пахнет изо рта, он с возмущением спросил супругу:

— Почему ты мне об этом никогда не говорила?!

Та в недоумении ответила:

— Я думала, у всех мужчин воняет изо рта.

Скрывать все от Сандры было еще одной тяжелой ношей. Ложь никогда не давалась ему легко. В душе он с Сандрой давно расстался, но продолжал тянуть лямку. Вроде как они вместе. Таню он еще не тронул. Но понимал — это только дело времени. Она его уже не стеснялась. Могла в Гогином присутствии переодеться в халат, распустить грациозно косу и выпить бокал-другой вина. Как-то вечером Таня, видимо, решилась на большее и продолжила пить. Увидев ее пьянеющие глаза, Гога вдруг почувствовал себя в роли родителя.

— Ну, может быть, хватит? А то ты уже почти всю бутылку выпила.

И тут перед ним предстала совсем другая Таня. Таня, которую он прежде никогда не видал. Она с усмешкой посмотрела на него, взяла бутылку и демонстративно допила до дна — прямо из горлышка. Затем вновь посмотрела на него смелым и томным взглядом и сказала:

— Ты меня еще не знаешь…

Это должно было рассердить Гогу. Но получилось совсем наоборот. Он почувствовал такое влечение, что в глазах потемнело. Сердце бешено заколотилось, все тело охватила дрожь. Он подошел к ней и обнял за талию. Посмотрел ей в глаза и притянул к себе. Затем медленно спустил с плеча край халата, обнажив грудь, и сочно поцеловал в сосок. Взял на руки и понес в постель. Он уже не помнил себя. Все прежние чувства вновь нахлынули горячей волной. И то, что могло произойти в прошлый раз, произошло сейчас. Она была девственна.

— Я ждала тебя… — страстно прошептала Таня и поцеловала его так, что он забыл обо всем.

Страсть вернулась с новой силой. Но разница в возрасте не переставала мучить. Он не уставал повторять:

— Таня, я стар для тебя!

Она обычно только смеялась и отвечала:

— Сама решу, стар ты или нет.

Визы подходили к концу. Надо было возвращаться домой. Тут стало ясно, что Лена никуда не собирается. Она уже познакомилась с родителями врача. Те только охали и ахали, не в силах поверить, что любимый отпрыск собирается жениться не на армянке! Но Лену это не смущало. «Родители не стена, можно и подвинуть». С Таней Гоге было необыкновенно хорошо. Было видно, что и она уже привязалась к нему. Но мысль о том, через какие муки придется пройти, чтобы вырулить эту ситуацию, не давала покоя. А от мук он уже безумно устал. Деньги заканчивались. О том, чтобы переселиться в квартиру и сдать виллу в аренду, Сандра даже слышать не хотела.

— Это единственное место, где я чувствую себя защищенной и обретаю душевный покой.

Мол, придумай что-нибудь другое. Придумывать что-нибудь другое Гога устал. Он подвел итог. Мать умерла, еще года не прошло. Он женат на женщине, которую женой уже не считает. Но она считает его супругом. Официально так и есть. У него молодая любовница, которую он тщательно скрывает. Но не знает, что с ней делать дальше. Бизнес, приносивший деньги, пришлось закрыть, едва не угодив в тюрягу. Новая деятельность продюсера приносит все, кроме денег. Вторую виллу, которая кушать не просила и лишь росла в цене, пришлось продать, чтобы покрыть текучие расходы и обеспечить «душевный покой» Сандры. Деньги, оставшиеся на счетах, уходят быстрее, чем вода через сито. И он понятия не имеет, что со всем этим делать и как жить дальше. «Даа… хорошая ситуация. Как говорится: «Если дождь, обязательно жди ливень». Что еще такого милого могло бы произойти? Плевать! Будь что будет», — решил Гога.

Танины глаза блестели от страха. Гога посмотрел в недоумении:

— Что с тобой?

— Жорик… — прошептала Таня, — Мне кажется, я беременна!

Если часто бить по голове, боль уже не ощущаешь. Гогина реакция была сравнительно спокойной. Лишь на секунду скрутило желудок.

— А откуда ты это знаешь? — невозмутимо спросил Гога.

— Я не знаю! Но мне кажется! Меня тошнит. По-моему, я это чувствую…

Гога сел рядом с ней на постель. Она обхватила его за талию и крепко прижалась, положив голову ему на грудь.

— Мне страшно! — вновь прошептала Таня.

— Ты об этом уже кому-нибудь сказала? — спокойно спросил Гога.

Таня замотала головой.

— Нет! Нет! Никому! Никому! Ни Лене… А тем более маме. Ты ее не знаешь!

— Таня, послушай, успокойся. Давай не будем паниковать. Не надо забегать вперед. Сначала мы все проверим… И тогда уже будем решать, что делать дальше. Хорошо? И прошу тебя, не беспокойся. Я никуда не убегаю и не бросаю тебя. Ты поняла?!

Таня в ответ прижалась еще крепче и быстро закивала головой.

С Сандрой он будет разводиться, и это решено! Таня ему безумно нравится, хоть у них такая большая разница в возрасте. Но он уже слабо представляет расставание с ней. Но что его больше всего беспокоило, это болезнь Таниной матери и то, как она может отразиться на здоровье ребенка. Надо все хорошо проверить и проконсультироваться. И только тогда принимать какие-либо решения. Ответы были одинаковые — шансы существуют… Но необязательно, что болезнь передастся ребенку. Это также зависит от пола. «А что, если все обойдется? Что, если ребенок родится здоровым? А если нет?! Что тогда?» Гога должен будет нести этот крест до конца жизни.

Мысль о новой семье его ужасно пугала. Но одновременно и радовала. Он уже по-настоящему полюбил Таню. Значит, главное, с чем он должен будет смириться и принять, это если, не дай Бог, ребенок родится нездоровым… Мысли путались, страх не покидал. Ему казалось, он прыгает из самолета без парашюта.

— Таня… а ты ребенка хочешь? — посмотрев ей нежно в глаза, спросил Гога.

— Только если ты, Жорочка! — прошептала