Старообрядцы Урала. Невьянская башня, казачья кругосветка и демон Самора - Елена Данилко

Каждое лето от пос. Шамары до с. Платоново (а это больше 20 км) организуются многолюдные крестные ходы к могилам канонизированных в 1997 г. местночтимых святых Константина и Аркадия. В 2010 г. в г. Уральске (Казахстан) были обретены мощи епископа Уральского Арсения (Швецова), и теперь сюда приезжают старообрядцы из самых дальних мест. Считается, что святой помогает бездетным парам, поэтому кафедральный собор в честь Покрова Пресвятыя Богородицы навещают не только старообрядцы.

Часовенный скит у пос. Краснояр около г. Ревда известен с конца XVIII в. Могила одной из его насельниц матушки Платониды сегодня снова привлекает сотни паломников. В знаковых для часовенных Весёлых горах вокруг Невьянска появились новые тропы, известные только посвященным.

Интересно: история святынь язьвинских пермяков.

«Вылом называли, километров 20 от деревни в темный лес. Там жили несколько старичков. Потом остался один инок Игнатий (молились инок Игнатий с братьями). Он умер, никто и не знал, и оказался нетленным. Почему-то был определенный день ходить на Вылом — 18 июня. У бабки в Псалтыре было написано даже. Ездили туда со всей области. Из-под могилы пошел родник. Эта вода считалась лечебной. Если бы лес не вырубили, то можно было бы найти. Был домик, кресты были. Потом завалили трактором. Теперь уже не найти».

(Полевой дневник антрополога; записано в д. Антипина, Красновишерский р-н, Пермский край)

Архивные документы сохранили множество свидетельств о святых местах, издавна почитаемых уральскими старообрядцами. Исследователи по крупицам восстанавливают связанные с ними факты, пытаются понять, как жили и чем так прославились люди, которые до сих пор вызывают народное уважение. Однако биографии многих из них уже более сотни лет назад стали частью другой, мифологизированной истории. Так, в конце ХIХ в. на Урале сложился культ инока Дмитрия, могилу которого на горе Юрма на границе Пермской и Оренбургской губерний накануне Троицы посещали сотни старообрядцев. По записанному тогда преданию, Дмитрий отличался величайшим благочестием, а кончина инока ознаменовалась чудесами: «Перед смертию Дмитрий позвал послушника и сказал ему, чтобы тот пошел отдохнуть, а сам стал класть особый начал (послушник полагает — смертный), послушник уснул, но вдруг услышал пение и надгробное радение, какого он никогда не слышал… в келье он увидел своего наставника уже преставившимся, а поющих никого не было… лесина, которую стал рубить, сама собою раскололась надвое, гроб с телом он поднял один, и все это показалось легким, ликовали птицы, и благоприятствовала природа»[86].

Старообрядческая молельня. Фотография неизвестного автора из журнала «Искры» (1913 г., № 31).

ФГБУ «Российская национальная библиотека», Санкт-Петербург, Россия

Подобные истории можно найти о любом из святых мест, которые сегодня посещают старообрядцы. Неканонические «жития» являются плодом коллективного творчества, а их сюжеты изменчивы и черпаются из агиографической литературы и фольклора. Так, народная биография матушки Платониды существует в двух версиях.

По одной, девушку привезли в скит и там оставили родные братья, не пожелавшие делиться родительским наследством. Они вернулись через 30 лет и обнаружили сестру живой и здоровой, а главное — молодой, ведь она умывалась святой водой из родника у скита.

По другой, еще более фантастической версии, Платонида была татаркой или калмычкой и сбежала в скит от замужества. В монастыре она жила аскетично, строго исполняла устав, дружила с медведем, а источник со святой водой забил на месте, где Платонида погибла от рук разбойников[87].

Интересно: «Урало-Сибирский патерик», одно из самых значительных старообрядческих сочинений середины ХХ в., имел краткое самоназвание «Повесть о чудесных событиях».

Патерик составлялся под руководством отца Симеона (Лаптева) (1895–1954), настоятеля Дубчесских скитов на Енисее. Материал был в основном взят из специально собранных устных преданий и письменных сочинений; жизнеописания скитских старцев часовенного согласия выполнены по канонам жанра агиографии.

Один из томов патерика представляет собой собрание коротких поучительных рассказов о вмешательстве сакральных сил в повседневную жизнь: о знамениях; встречах со святыми; случаях исцеления водой из святых источников, крестным знамением или реликвиями со святых мест; об изгнании бесов; о наведении порчи через воздух и воду и множестве других случаев.

Перед нами живой пример взаимодействия фольклорных жанров и агиографических текстов, создаваемых всем сообществом[88]. Не напоминает ли это рассказы современных уральских старообрядцев о святых местах?

Артефакты с мест паломничества и природные объекты обычно наделяются чудодейственными свойствами, а пространство вокруг ритуализируется. Считается, что вода из родника или земля со святых могил способны излечивать различные недуги или помогать в житейских проблемах: если искупаться в ручье у могилы матушки Платониды прямо в одежде, а потом бросить ее на берегу, то в ней останутся все болезни. Если землю с могилы добавить в вино, то сильно пьющий человек избавится от зависимости.

Скитница у «старческих могил». Фотография неизвестного автора из журнала «Искры» (1913 г., № 31).

ФГБУ «Российская национальная библиотека», СПб, Россия

Правила поведения формируются спонтанно: отправившись к святыне, что-то можно, желательно или необходимо сделать, а что-то ни в коем случае делать нельзя. Правила не регулируются каноном, но становятся способом выражения повседневной религиозности, живым многоголосым «текстом», который постоянно переписывается через практики — рассказы и ритуалы. У местночтимых святых существует своеобразная «специализация»: к кому следует отправиться и помолиться в определенном случае. Например, в Весёлые горы к могиле инока Павла водили кликуш — женщин, в которых якобы вселился бес.

Этот горный массив между реками Чауж и Сулём, примыкающий к Нижнетагильскому заводу, вообще едва ли не самое известное место паломничества уральских старообрядцев. Первые скиты на заросших густым лесом склонах Весёлых гор появились в начале XVIII в. После указа о веротерпимости 1905 г. летом здесь могли собираться 6000–10 000 паломников, особенно 25–29 июня (День памяти инока Павла). Из Невьянска, Нижнего и Верхнего Тагила, заводских сел в эти дни совершали крестные ходы; у могил иноков Германа, Максима, Григория и Павла служили торжественные молебны.

У нас имеется множество свидетельств непосредственных участников паломничества: самих старообрядцев, их оппонентов из официальной церкви, журналистов и писателей[89]. Остался очерк В. Санина[90] «На Весёлых горах» (1910), рисунки и живописные картины уральского художника В. А. Кузнецова (1874–1960), фотографии разных лет.

А в 1929 г. о паломничестве был снят документальный фильм, благодаря которому у нас появилась уникальная возможность увидеть, как событие почти столетней давности разворачивается прямо на наших глазах[91]. Представьте такую картину. Не менее сотни людей шествуют с иконами по широкой улице. Женщины в сарафанах и больших платках под булавку, мужчины с окладистыми бородами