Старообрядцы Урала. Невьянская башня, казачья кругосветка и демон Самора - Елена Данилко

К этой же категории относится употребление табака. «Курить — что тремя перстами молиться, — можно услышать от старообрядцев, — тоже ведь щепоть, щепотью табак берут». На Урале распространены варианты популярного среди старообрядцев сочинения «Сказание о траве табаце»[93] — богопротивном зелии, произрастающем из тела блудницы. И если умеренная выпивка не считается страшным грехом, то за курение могут надолго отлучить от общей молитвы.

Интересно: в самом конце XIX в. в одном из старообрядческих скитов в Висимских лесах проповедовал старец отец Климент.

Он утверждал, что в мире уже воцарился Антихрист — в образе демона Саморы (самовара), запрещал своим последователям пить чай, есть картофель и хлеб, испеченный на покупных дрожжах, призывал отказаться от спичек и керосиновых ламп. В 1903 г. часовенные собрались в с. Большие Галашки, обсудили учение нового толка и осудили его. Но у Климента остались последователи даже среди екатеринбургских купцов[94].

Запрещенный список пополнялся новыми, неизвестными ранее продуктами. Материалы урало-сибирских соборов часовенных в ХХ в. отражают дискуссии о возможности «исправления» покупного хлеба, кондитерских изделий, макарон, маргарина, консервов[95]. Некоторые староверки до сих пор осуждают применение покупных дрожжей и предпочитают сами готовить закваску из перебродившего теста.

По представлениям старообрядцев, хранящаяся в открытом виде еда доступна для внешней скверны. В посуде, которую хозяйка бросила без присмотра, спешит искупаться извалявшийся в грязи бес, поэтому все сосуды с питьевой водой или со съестным следует прикрывать хотя бы символически — уложенными крест-накрест тоненькими дощечками.

Соблюдение пищевых запретов все чаще приобретает чисто символический характер. В обыденной жизни теперь вполне допустимы картофель, чай, спиртное, но на старообрядческий поминальный стол их по-прежнему не подают.

Регламентация быта

Быт и религия в представлении старообрядцев неразделимы: «Без Бога не до порога». Семейной молитвой начинаются и завершаются все хозяйственные работы, трапезы, прием гостей. Каждый входящий в дом сначала крестится на иконы и лишь потом здоровается. Исследователи выделяют «мелочную религиозную регламентацию» как специфическую черту быта старообрядцев[96].

Старообрядческая семья тесно связана с религиозной общиной; быт регулируется социально-культурными нормами, закрепленными в книжной и устной традициях. Младшие в семье перед любым делом или выходом из дома должны заручиться разрешением и благословением старших родственников.

Медные литые иконы (складни), XVIII–XIX вв. Фотография. Е. С. Данилко.

Фото из личного архива Е. С. Данилко, Россия

Внешний вид, пища, другие обыденные явления, религиозные каноны служат старообрядцам конфессиональными маркерами. Вопросы регламентации быта, важнейшие проблемы идеологии, богослужебной практики, догматические разногласия всегда были предметом рассмотрения на многочисленных соборах. Их решения отражали динамику проникновения новшеств в обиход старообрядцев.

Так же и в настоящее время: в учении «святых отец» старообрядческая община находит подтверждение новым явлениям, закрепившимся в быту, и одобряет их.

Старообрядческая община

Структуру старообрядческой общины нередко сравнивают с лестовкой — символом морального восхождения путем постоянной молитвы. В общине действительно присутствует «лествичная соподчиненность»[97] — внутренняя иерархия. Выше ступень — выше степень сакрализации. Однако наиболее важные решения принимаются соборно — в ходе групповой дискуссии.

Внутри беспоповских общин выделяются группы «мирских» и «соборных», добровольно избравших жизнь по строгим религиозным и бытовым правилам. В некоторых общинах их называют «присоединенные», «высокая половина», «братия». Эти локальные термины указывают на наличие дистанции между ними и остальными верующими.

Близость к сакрально чистому центру общины означает высокий уровень личной ответственности за слова и поступки. Соборные строже следуют общим правилам: хорошо знают устав; соблюдают посты; посещают службы; неукоснительно совершают регламентируемый каноном ежедневный цикл молитв. Соборные соблюдают бытовые правила и запреты так же ревностно, как религиозные предписания.

Перейти в соборные может любой член общины, если у него есть внутренняя потребность в религиозном служении и готовность «сойти в веру» — изменить привычный образ жизни. Для перехода необходимо получить общественное одобрение и благословение наставника и выдержать назначенную епитимью.

Непростое решение о переходе в соборные обычно принимают пожилые люди: чем ближе к окончанию земного пути, тем важнее вопросы веры и отношений с Богом. «Хранящие благочестие» и обладающие житейской мудростью старики всегда пользовались особым уважением у старообрядцев. Неспроста уральское самоназвание часовенных — «стариковщина»[98].

Ядро поповской старообрядческой общины составляют священник и церковный совет из уважаемых, авторитетных прихожан. Как и беспоповские соборные, они лучше других знают устав, поют на клиросе, обучают молодежь.

Эсхатологизм мировоззрения и мессианская идея вкупе с историческими условиями, по мнению современного археографа И. В. Поздеевой (р. 1934), сформировали в старообрядчестве особенный тип личности. Его характеризует принципиальный персонализм, представление о личном долге перед верой и общиной[99].

Наиболее яркими выразителями этого особого типа личности являются священники и наставники. Вокруг них сосредоточена и внешняя (событийная), и внутренняя (духовная) жизнь старообрядческих общин. Помимо ведения служб и совершения таинств, священники и наставники следят за соблюдением канонов и предписаний, определяют наказания (епитимью) за нарушение религиозных и бытовых запретов.

Наставники, грамотные и активные старообрядцы, знатоки канонических священных текстов и апокрифических сочинений выступают их толкователями — перекидывают мостик между каноном и практикой. Нередки случаи, когда из-за оригинальных толкований того или иного догмата внутри крупных старообрядческих согласий выделялись отдельные толки.

В архивных документах сохранились разные «захаровы», «матвеевы», «севастьяновы» веры — небольшие общины, самоназвания которых образовались от имен авторитетных духовных лидеров. Уфимский миссионер священник Александр (Тюнин) (ум. 1897) приводил такой пример: «В Юрюзанском заводе старик Г. В. Кудряшов, считавшийся “столпом” поморцев, утверждал, что “Сыне Божий” при крестном знамении следует произносить при положении перстов на левом плече, а не на правом. Юрюзанские поморцы разделились на два лагеря: одни последовали новому учителю, провозгласив его “наставником”, а другие подали на него, как новатора, жалобу Златоустовским поморцам, которые не замедлили объявить нового наставника “еретиком”, предав его проклятию и с последователями его»[100].

У старообрядцев всех согласий считалось недопустимым женское наставничество. Во многих современных общинах решение большинства вопросов (организационных и религиозных) перешло к женщинам, но это и сегодня расценивается как отступление от «старины». Исторически женщинам в старообрядчестве отводилась роль хранительниц старинных традиций и обрядов: «Женщины гораздо ревностнее в исполнении всех обрядностей и первыя протестуют против всяких новшеств и изменений старообрядческих преданий»[101].

Игуменьи скитов, инокини, грамотные старообрядки, хорошо знающие устав и обладающие деловыми качествами, пользовались большим уважением, к их мнению прислушивались самые авторитетные старцы. В конце ХIХ в. среди молелен Висимо-Шайтанского завода выделялась соборная часовня, расположенная в усадьбе Матрены Афанасьевны Поповой (1857–1955). За властный и решительный характер хозяйку