Старообрядцы Урала. Невьянская башня, казачья кругосветка и демон Самора - Елена Данилко

Организовать обряд по всем правилам в условиях постоянного полицейского надзора — дело нелегкое. Поэтому венчания могли проводиться «скопом», когда в какой-нибудь удаленной избе тайно собиралось до 50 пар. Молодой паре иной раз приходилось ехать для венчания за сотни верст или отправляться в крупный центр — Москву или Нижний Новгород. Такое путешествие было не всем по карману, поэтому распространилась практика венчания в «никонианских» храмах с последующим отлучением от молитвенного общения до трех месяцев[107].

С постепенным переходом к беспоповским практикам у часовенных стали заключаться браки без священников с родительского благословения, но этот переход был долгим. Как и у поморцев, он осуществлялся через соборные дискуссии: обсуждались условия законности супружеских союзов, связанные с ними запреты и сам обряд.

Интересно: судя по метрическим книгам, в 1800–1808 гг. в одной только официальной церкви в Нижнем Тагиле повенчались 800 старообрядцев (большей частью из Нижнетагильского завода, а также из Черноисточинского, Лайского, Висимо-Уткинского, Шайтанского и других заводов)[108].

Это свидетельствует о распространенности подобной практики среди часовенных и о гибкости старообрядцев в решении догматических вопросов, связанных с житейскими нуждами.

Проблема усугублялась законодательством. Почти с самого начала церковной реформы браки, заключенные в староверских молитвенных домах и часовнях, стали считаться недействительными. Воспитание детей в таких семьях квалифицировалось как «совращение в раскол», то есть как уголовное преступление.

В архивах сохранилось множество следственных дел такого рода. В 1860 г. муж и жена Васильевы из д. Ахлыстино Уфимского уезда «за воспитание детей в расколе были приговорены к трем годам тюрьмы, а дети переданы опекуну православного вероисповедания»[109].

Чтобы каким-то образом обезопасить семью, старообрядцам приходилось формально переходить в официальное православие или единоверие. Попытку признать законность старообрядческих браков и занести их в специальные метрические книги при волостных и губернских правлениях предприняли в конце XIX в., но окончательно проблема разрешилась лишь после 1907 г., когда старообрядцев в отношении брака уравняли с членами господствующей церкви.

Старообрядцы предпочитают заключать браки внутри своего сообщества. Самое важное при выборе партнера — своей ли человек веры и своего ли согласия. По православной традиции под запретом находятся близкие кровнородственные браки — вероятность связи между семьями разбирается до восьмого колена. Наравне с кровным учитывается и духовное родство: кум и кума (вместе крестившие младенца) не могут заключить брак. Духовные связи учитываются до четвертого колена.

Строгие правила сильно сужают выбор в небольших общинах. У «никониан» (признавших церковную реформу) круг брачных возможностей очерчивается близлежащими поселениями, а у «кержаков» («раскольников»-староверов) порой охватывает разные регионы и даже другие страны — как правило, в рамках своего согласия. От соседей старообрядцев нередко можно услышать, что «они куда-то в Сибирь / на Север за невестами ездят, им между собой родниться нельзя».

На Урале живут разные народы, и они исповедуют различные религии. Несмотря на суровые ограничения, исключить смешанные браки было невозможно. Это беспокоило православных миссионеров. Один из активных деятелей Уфимского противораскольничьего комитета писал: «Раскол в Нижегородке (район города Уфы) распространяется через совращение православных… Раскольничьи парни женятся на православных девицах (сводными браками и даже без оглашения для записи в полицейские книги) с таким обязательством, что православная жена имеет право оставаться православной. Однако она переходит в раскол, и дети от таких браков крестятся в раскольничью веру»[110].

Три поколения уральских казачьих женщин. Фотография неизвестного автора из журнала Popular Science Monthly (1893 г., т. 43).

New York: D. Appleton / Gerstein — University of Toronto

Старообрядцы женились не только на «мирских» христианках. Уральские и оренбургские казаки брали в жены казашек или башкирок, случались русско-мордовские, русско-чувашские и другие смешанные браки. Старообрядцы старались перекрестить невесту в свою веру. Сегодня смешанные браки не редкость, но они воспринимаются как отступление от канона, и по возможности их стараются избегать.

Непростая ситуация с заключением брака не могла не отразиться на свадебном обряде. На него повлияли и бытовые нормы, и межкультурные взаимодействия. Переселенцы из северных, южных, центральных губерний России принесли с собой и обрядовые традиции. Особенности формирования русского населения Урала, а также разная степень сохранности архаических обычаев обусловили многообразие локальных вариантов обряда.

Исследователи затрудняются выделить один или хотя бы несколько основных вариантов уральской свадьбы. Она сочетает в себе черты и севернорусского типа (настоящее драматическое действо, насыщенное многочисленными плачами и причитаниями), и южнорусского (с веселыми, игровыми моментами). Сочетание неравномерно: в одних местностях преобладают элементы северного типа, в других — южного[111].

Еще сюда нужно добавить обычаи, связанные с крестьянским трудом или заводским делом, сельским и городским образом жизни. Остановимся лишь на тех особенностях старообрядческих свадеб, которые сформировались под влиянием религиозных представлений.

У старообрядцев беспоповского направления в свадебном празднестве отсутствует один из узловых моментов, появившийся с принятием на Руси христианства, — венчание. Поэтому акценты смещены на обряды бытового характера — они наделены символическим, сакральным смыслом. Важное место отводится, например, перемене головного убора невесты.

Венчание повсеместно заменили благословением родителей и наставника в первый день свадьбы в молельне. Более или менее подробное описание обряда оставил архимандрит Пермский Палладий (Пьянков) (1816–1882).

Вначале родители подводили молодых за руки друг к другу: «Вручаю Богу и тебе. Живите вместе». Молодые опускались на колени, наставник вычитывал им прощение, завершаемое Исусовой молитвой. После перемены девичьего головного убора и чтения канонов (Богородице, Николаю Чудотворцу, Кресту и др.) молодым вместо специальных венцов водружали на головы иконы (жениху — с образом Спасителя, невесте — Богородицы). Пару трижды посолонь (по направлению движения солнца) обводили вокруг стола и напоследок преподносили разбавленное водой красное вино, символизирующее их окончательное соединение. Выпив вино, новоиспеченные супруги разбивали чашку на счастье[112].

В общих чертах обряд сохраняется до сих пор. В ряде мест иконы за молодыми несут крестные или близкие друзья; иногда на головах жениха и невесты иконы закрепляют полотенцами, а в руки молодым дают свечи.

У поповцев венчание является кульминацией свадебного торжества и происходит в храме в присутствии всех гостей. После венчания в притворе проводится обряд «окручивания» — замены девичьего головного убора на женский. Невесте заплетают две косы, укладывают их на затылке, а сверху надевают небольшую шапочку. Обычно в этом женском обряде участвуют сваха, крестная, подружки невесты, но раньше в некоторых общинах «чехлушку» возлагал священник, а сваха довершала действие.

Этнограф Д. К. Зеленин, оставивший описание свадебного обряда старообрядцев с. Усень-Ивановское Белебеевского уезда Уфимской губернии, подчеркивал его упрощенность. Постоянных священников не было, и, приехав тайно, они старались побыстрее исполнить все накопившиеся за время их отсутствия требы. Венчали, как