Старообрядцы Урала. Невьянская башня, казачья кругосветка и демон Самора - Елена Данилко

Инокини бывшего Никольского женского монастыря Нонна, Минадора, Сира. Фотография неизвестного автора, 1950-е гг.

Архив Покровского храма, г. Миасс, Челябинская обл., Россия. Цит. по Данилко Е. С. Старообрядчество на Южном Урале: очерки истории и традиционной культуры. © Уфа, издательство «Гилем», 2002

Прихожанами часовни были многие известные уральские старообрядцы и богатые купцы. С Поповой был знаком писатель Д. Н. Мамин-Сибиряк (1852–1912), и она стала прототипом авторитетных раскольниц в его романах. Он также использовал в своих произведениях ее рассказы и наблюдения[102].

Среди уральских старообрядцев было распространено келейничество: девушка добровольно или по желанию родителей давала обет безбрачия и отходила от мирской жизни. Избравшие такой жизненный путь поселялись в «келье» (отдельном доме) или продолжали жить с родственниками, но на особом положении.

Келейницы активно участвовали в делах общины и пользовались всеобщим уважением: «Они контрабандой, негласно, опасаясь священника и сельского учителя, обучают мальчиков и девочек по старинному способу церковно-славянской азбуке, часовнику и псалтырю. Оне — читальщицы псалтыря над покойниками. Оне советчицы в горе, нужде и беде, вообще в трудных обстоятельствах жизни. Им за то поклон и почет от баб и мужиков, и посильные приношения плодов земных»[103]. Традиции келейничества в некоторых общинах сохранялись вплоть до середины ХХ в.

Интересно: американский историк Д. Бушнелл (1923–2010) обнаружил явление, которое назвал «эпидемией безбрачия»[104].

Сопоставив множество статистических источников, исследователь выявил в некоторых селах нетипичное число незамужних женщин, причем ареал феномена соотносился со старообрядческой традицией. Женщины жили в кельях, где исполняли требы (читали сорокадневные молитвы за умерших и др.), обучали детей грамоте, изготавливали свечи. Отделение от семьи и уход в келью позволяли социально легитимировать свой статус, зарабатывать деньги, поддерживать семью и находиться в рамках нормы.

Бушнелл исследовал центральные регионы России, но его выводы применимы и к Уралу.

В старообрядческой общине существует система распределения социальных, обрядовых и гендерных ролей: иерархия, определяемая понятием нормативной чистоты. Для старообрядческой общины характерны различные формы лидерства. Соборные или более воцерковленные члены общин являются связующим звеном между строгими религиозными законами и реальной жизнью. Они помогают адаптировать древние каноны к меняющимся условиям — не только сберегать традиции, но и передавать их следующим поколениям.

Глава 3. Семейная обрядность

Во всех традиционных культурах важнейшие события жизненного цикла — рождение, свадьба, похороны — отмечаются специальными обрядами. Их называют семейными, а еще переходными; они проводятся внутри семьи, но неотделимы от общества и символизируют смену социального статуса человека — как будто переводят его из одного состояния в другое.

Ребенок становится взрослым; холостой — семейным; умерший переходит из мира живых в мир мертвых. Многие символические действия в обрядах повторяются, перекликаются между собой, замыкаются — образуют круг человеческой жизни. Свадьбы традиционно играют в определенные периоды года, поминальные обряды привязаны к календарным праздникам — семейные события органично вплетаются в ритмы природы, хозяйственной деятельности и общинного уклада. В этой главе мы рассмотрим семейную обрядность уральских старообрядцев, узнаем, как она связана с религиозными представлениями, как она изменялась на протяжении времени и что может рассказать об отношениях в семье и их культуре в целом.

Брак и свадебный обряд

Для верующих все таинства наполнены высочайшим смыслом, и отсутствие возможности их исполнять воспринимается ими чрезвычайно болезненно. В связи с непризнанием священства старообрядцам беспоповских согласий пришлось отказаться от таинства брака. Вопрос был, пожалуй, самым жизненно важным: как теперь создавать семьи и воспитывать в вере детей, если союз их родителей практически вне закона — не освящен религиозной традицией?

Полемика о браке длилась внутри старообрядчества более полутора веков и нашла отражение в разнообразных письменных сочинениях. Автор «Родословия поморской веры на Урале и в Сибири», старообрядец из Златоуста, доказывал, к примеру, возможность брака без священников через преемственность поморской веры от начала христианства[105].

Во второй половине XVIII в. в Покровской Монинской моленной в Москве при наставнике В. Е. Емельянове (1729–1797) начал складываться порядок заключения бессвященнословных (то есть без слов священника) браков, и в 1803 г. специальный брачный устав был разработан. Следующий наставник Г. И. Скачков (1745–1821) составил «Чин брачный», дополненный «Каноном Всемилостивому Спасу», и уральские поморцы в настоящее время признают оба эти чина.

Активное распространение на Урале нового обряда началось в 1830-х гг. и было связано с именем крестьянина Ф. А. Плотникова (ок. 1770 — после 1840). Побывав в Москве и ознакомившись с нововведениями, тот развернул активную деятельность сначала в Курганском уезде, затем в Челябинском, добрался до тагильских заводов — и за короткий срок там было сведено 185 браков.

Семейный портрет старообрядцев. Юрюзанский завод Златоустовского уезда Уфимской губернии. Фотография неизвестного автора, нач. XX в.

Цит. по Данилко Е. С. Старообрядчество на Южном Урале: очерки истории и традиционной культуры. © Уфа, издательство «Гилем», 2002

Старообрядцы съезжались со всей округи. При часовне даже была заведена специальная книга записи и стали выдаваться свидетельства, а от заводского начальства потребовали признать старообрядческие браки законными. Однако деятельность Плотникова привлекла внимание Святейшего синода. В 1840 г. его арестовали и выслали в Енисейскую губернию. Дело продолжил сын, но власти и его не оставляли в покое — до смерти в 1844 г. он находился под следствием, но все это время миссионерствовал. Благодаря Плотниковым бессвященнословные браки, совершаемые по «Чину брачного молитвословия», вошли в широкое употребление среди поморцев Урала и Зауралья, а в начале ХХ в. после жарких дискуссий на целом ряде соборов браки без священника утвердились у поморцев во всех уральских губерниях как нормальная практика[106].

Старообрядцы федосеевского согласия заняли в вопросах брака непримиримую позицию и не признали поморского брачного чина. У федосеевцев распространились более разнообразные способы создания семьи через нарушение правил и систему духовных наказаний. Например, они допускали венчание в официальной церкви, но после него следовало нести епитимью. Также распространились браки «убегом»: молодые люди сговаривались и жених увозил («выкрадывал») невесту из родительского дома. Вымаливать прощение после этого иногда приходилось по нескольку лет.

У федосеевцев семейных до сих пор ограничивают в молитвенном общении. В общине выделяется категория «новожёнов». Женатым мужчинам и замужним женщинам разрешают присутствовать во время службы в молитвенном доме, но запрещают одновременно со всеми читать молитвы и петь. Вступить в собор они могут только с изменением брачного статуса — разъехавшись с супругом или овдовев.

У беглопоповцев и часовенных с заключением браков тоже было непросто. Таинство у них сохранялось, но с беглыми попами постоянно возникали проблемы: их было мало, приходы занимали