Чудеса случаются. Трогательные и шокирующие истории из палаты интенсивной терапии - Константин Юрьевич Леушин

прибавлялся каждые сутки: солнце вставало в три и заходило в двадцать три. А вот найти в майские праздники ангелов в белых халатах, притом абсолютно трезвых, – это была достаточно сложная логистическая задача.

Небольшое лирическое отступление: в перерывах между операциями и приемом больных, пока Иван Васильевич, душа отделения, нарезал свои знаменитые бутерброды, мы, молодежь нашего ОРИТ[44], 30-летние доктора, потешались над первым и незабвенным заведующим Пал Есичем, который недоумевал, как же мы «оцениваем неврологического статус у больных с черепно-мозговой травмой и где набираем баллы по шкале комы Глазго[45]?» и при этом настоятельно рекомендовал «капать глюкозу – пятерку (5 % глюкозу) с аскорбинкой и побыстрее срывать (то есть отлучать) больного от ИВЛ, не дожидаясь пневмонии» и в качестве аргумента вещал на голубом глазу, что раньше это отделение, которое он «создал с нуля», было вторым по летальности на Ямале!

В окружной столице Ямало-Ненецкого АО, городе Салехарде, не уточняли: это с начала или с конца таблицы ежегодного отчета? И откуда тогда 100-процентная летальность при отеке легких, поскольку в отделение за год поступил один такой больной – и он же умер?

Ну да ладно… Как говорят психологи, в нашем мире есть все, просто мы замечаем только то, что нужно именно нам. Нашему амбициозному (тоже 30-летнему) начмеду также нужна была правильная статистика по летальности, но, наверное, с конца списка. И Анатолий Вячеславович, имитируя вышестоящее начальство, позвонил нам в ОРИТ.

– Через полчаса по санавиации привезут ЖКК (желудочно-кишечное кровотечение) из Тазовского. Прими́те!

– Всегда (готовы)! А в Тазовске ЖКК лечить не умеют?

– У них там запасы крови закончилась. Северный поселок, праздники, доноры сейчас – сами понимаете, в каком состоянии. Если у них сейчас сделать забор крови, то реципиенту наркоз будет уже не нужен.

– Может, больную следовало бы на месте взять в операционную, ушить язву и параллельно восполнить кровопотерю?

– Хирург в отпуске.

– Так пусть вызовут, у них же исполнитель с бубном имеется!

– Константин Юрьевич, ну, хватит! Ты с кем дежуришь? С Андреем Андреевичем? Очень хорошо! – (Еще бы! Даже чудесно: один не пьет – потому что женой затюканный, ходит с опущенными усами, а другой – гражданин Украины, как говорит Пал Есич, «без родины, без флага», – даже нюхнуть боится). – Звоните хирургам. Где, кстати, их заведующий?

…В ХО № 1 раздавались последние залпы: водка была уже выпита, открывали шампанское. Хирург от Бога Алексей Никанорович, изрядно разогретый, обращался к коллегам не иначе как: «А вот скажи мне, миленький…», а к медсестричкам – «Деточка! Сделай укольчик!» или «Поставь капельничку!». У приглашенных прекрасных дам после бокала шампанского галантный зав. ХО просил поцеловать ручку – и они ему не отказывали!

В это время к нам в реанимацию в сопровождении бригады скорой заехала сама больная – маленькая ненецкая женщинка, внешне похожая на бомжичку, белая от потери крови.

– Коллеги, какой самый низкий гемоглобин вы видели?

У этой отшаманенной Нв = 19 г/л, при этом кровотечение из желудка продолжалось – по назогастральному зонду отходил солянокислый гематин. Поэтому после быстрого инфузионного болюса, катетеризации центральной вены и подключении допмина, на реланиуме и ГОМКе[46] она была интубирована, минут через 5 предсказуемо «остановилась», но «завелась» с полкачка (у больной наступила остановка кровообращения по типу асистолии, и была выполнена успешная сердечно-легочная реанимация). После определения группы крови и совмещения по резус-фактору началась массивная трансфузия эритромассы и свежезамороженной плазмы. Ничего ведь необычного для практикующего реаниматолога?

Но дальше надо было что-то делать, то есть ушивать источник кровотечения, и как можно скорее, потому что мы знаем, что есть круговорот воды в природе, а круговорота крови быть не может! Наоборот, природа на такие случаи предусмотрела диссеминированное внутрисосудистое свертывание, по мере истощения коагуляционного потенциала переходящее в коагулопатию потребления, то есть полное несвертывание крови. И процесс был уже давно запущен, потому что объем внутривенных трансфузий равнялся геморрагическому отделяемому по желудочному зонду.

Хирурги пришли почти вовремя. Рука Алексея Никаноровича не дрожала, и больная, восполненная донорскими трансфузиями, в сопровождении анестезиолога, под звуки ручной дыхательной «амбушки»[47] сразу покатила в операционную.

Дорогие коллеги-анестезиологи и хирурги! Может, пропустим методику выполнения операции и проведения анестезии на высоте кровотечения и сразу перейдем к раннему послеоперационному периоду? Он протекал достаточно гладко: после прошивания множественных язв желудка кровотечение прекратилось и не рецидивировало, гемоглобин не падал, артериальное давление было трехзначным, больная «качалась» на аппарате ИВЛ, и дежурной смене можно было праздновать День Победы.

На следующее утро нас сменяли заведующий и Иван Васильевич, которые, зайдя в палату, первым делом обратили внимание на прооперированную ненку.

– А это счастье откуда привезли?

– Из Тазовской тундры. Ее шаман напоил какой-то отравой – надо ему самому в бубен настучать!

– Откуда больная, спрашиваю? – Иван Васильевич был настойчив.

– Иван Василич, да я почем знаю? Наверное, прямо из чума в вертолет – и к нам по скорой! У них кровь закончилась, доноров местных нет, хирург в отпуске, короче – все запущено, и Толик (начмед) дал отмашку лететь к нам.

– Это правильно! Помнишь, Иван, как мы были вторыми по смертности на Ямале?.. – опять вспомнил Пал Есич.

– Да подожди ты, шеф! – Иван Васильевич уже закусил удила. – Как здоровье, кстати? Смотри – на истории болезни все написано: Якне Неля Пирковна, 26 лет, Тазовская тундра, 5–6 пески, это, определенно, ее место жительства. Рыбаки рассказывали, что там у них оленье стойбище и рыбный промысел: муксун что надо – горбатый, и лобарики (осетры) попадаются. Так что все в порядке! Будем ждать ходоков на оленях. Костя, если привезут осетров, тебе – самый большой! Андреич, домой не очень спешите? Может, за Победу?..

У Андрея Андреевича даже усы от предвкушения приподнялись. Но, вспомнив о его жене Ларисе, я ткнул его в бок: смотри, не одобрит!

А ненка Неля после возвращения из царства тьмы стала свободной женщиной Крайнего Севера, забила на шамана бубен и вернулась в Тазовскую тундру растить своего маленького оленевода.

Как раз уже наступил июнь, река Таз вскрылась ото льда – и на 5–6 песках начинался рыбный промысел. Муж на рыбалке, а чум на ненецкой женщине: разделка и уха из рыбы, шурпа из оленины, вычинка шкур и шитье летней малицы. Хорошо – детей в садик водить не надо: им неинтересны плюшевые мишки-зайчики, когда настоящие рядом!

Физкультуру в школе заменяет накидывание лассо на оленя, а НВП – стрельба белке в глаз. Девушкам – ягель (чистая