Чудеса случаются. Трогательные и шокирующие истории из палаты интенсивной терапии - Константин Юрьевич Леушин

пользуясь тем, что группа поддержки расписалась в консилиуме и никто не стоял у меня над душой, одновременно с УЗИ всего тела пациентки под внутривенной анестезией я перевел больную на ИВЛ и, приложив «утюги», жахнул все 200 Дж!

Наверное, в это время у Славяна клюнуло, а у Коляна екнуло, потому что на мониторе «пошел синус», давление стабилизировалось, и я начал «мочить больную».

Не подумайте чего, гражданские читатели, – так мы называем мочегонную терапию. После чего, как говорят во всех ОРИТ, «потекла моча – это радость для врача», но не для санитарки тети Вали. Она и так за день умаялась, и, чтобы дать ей немного поспать, я опустил катетер в 10-литровое ведро и, пользуясь тем, что пациентка была стабильна, сам тоже прилег в ординаторской.

Утром перед обходом, убедившись, что больная тоже проснулась от наркоза, отлучил ее от аппарата, экстубировал и стал искать признаки беременности. Увы, мой диагностический поиск не увенчался успехом: отеки на ногах «беременной» почти сошли, живот стал меньше на 2–3 месяца от вчерашних «сроков беременности» и уже был доступен глубокой пальпации. Правда мешала увеличенная печень, но хорошо, что не сморщенная, – значит, «нарзан» пить еще не поздно, тем более что почки фильтруют нормально: за сутки выжал с нее 9 л 800 мл.

– Костька, ты что творишь! – Это наш Пал Есич, как всегда, пришел в 07:00. – Щас через край польется, кардиологию затопим! У них в ординаторской этот профэссор тюменский отдыхает. Ему сегодня в Тель-Авив лететь с лекциями. Утопим светилу – греха не оберемся! Как отдежурил? Беременную от порока вылечил? Как думаешь, сама родит или кесарить[61] придется? И кто ж ее, такую, осчастливил?..

– Да змий зеленый, наверное, постарался.

Кто молодэц?

Вот признайтесь, мои уважаемые коллеги и дорогие читатели: удивляли вас до такой степени, чтобы сразу можно было протрезветь или проснуться (если накануне не употребляли)?

Бывало, и не раз? Значит, и меня поймете, но для развития сюжета – небольшая предыстория.

В северный период своей непростой жизни мне посчастливилось найти работу в «Газпроме», на Самбургском месторождении, где (грешен ведь человек) можно было работать поменьше, а получать побольше. Не спешите завидовать, а лучше постарайтесь в течение своего рабочего дня (по двенадцать часов 7 раз в неделю), ничего, в сущности, не делая, изображать кипучую деятельность, да так, чтобы у работодателя не возник вопрос, а за что, собственно, он платит вам такую зарплату? Поверьте, это трудно, если по специальности вы врач-реаниматолог, а ваша задача по новому месту работы – это сидеть на буровой и ждать пожара или даже взрыва нашего, как принято говорить, национального достояния, причем со множеством пострадавших. К тому же на вверенном вашему попечению газопромысле, несмотря на мороз с северным ветром, в бытовках реально никто не выпивает, потому что специально обученные люди – супервайзеры – в течение тех самых 24×7 только и делают, что ничего не делают, а наблюдают, кто как работает и отдыхает, что ест, с кем спит и – не дай Бог – пьет…

Если кто-то из вас, мои коллеги, делает все вышеупомянутое на добровольной основе, так сказать, по зову сердца, вас можно только поблагодарить за высокую социальную ответственность, но знайте, что в местах отдаленных ваш труд хорошо бы оплачивался!

Так чего ж мне, как всем нормальным людям, деньги-то спокойно не отбивались? Ну зачем я, врач-реаниматолог, начал в офисе «Газпрома» по полной программе проводить профилактику от гриппа Н1N1[62]? Зачем эти медосмотры здоровым, непьющим мужикам, которые приехали за Полярный круг не болеть, а зарабатывать? Зачем начал отрабатывать с иностранными рабочими учения на случай взрыва трубопровода, если у них в контракте этот случай вообще не прописан?

– Нас могут взорвать террористы? You are crazy?

Зачем, наконец, поперся знакомиться с фельдшерицей из конкурирующей организации – на случай совместных действий (во время катастрофы, разумеется).

Сидел бы лучше за компом, там есть все – правда, в виртуале, а вот проблем, как в реале, нет.

Через какое-то время в ответ на мои вызовы существующим порядкам предсказуемо начались звонки газпромовских начальников, внезапно озаботившихся здоровьем сотрудников, в медпункт стали приходить провайдеры с папками отчетов и приказов, а фельдшер, позабыв о конкуренции «Газпрома» и «Ямалтрансгаза», направляла все сложные случаи ко мне на консультацию. Короче, врачи без границ даже за Полярным кругом!

Признаться, суета эта меня порядком раздражала, потому что к врачу-реаниматологу следует обращаться в том случае, если пациент «остановился», собирается «от нас уйти» или «внезапно ухудшился» (братья по цеху не дадут соврать, а сестры подтвердят).

Но я терпел, пока не дождался: поздним вечером девочка-фельдшер почувствовала сильные боли внизу живота, и, чтобы не допускать развития перечисленных чуть раньше событий, сразу вызвала меня по рации. И сделала это не зря: при осмотре у моей коллеги обнаружилась выраженная симптоматика острого живота. Чтобы определиться с диагнозом, нужно было показать ее хирургу и гинекологу, сделать анализы, УЗИ брюшной полости и т. д. Короче, ясно было одно: ее немедленно надо везти в больницу! Но…

Накануне была метель, поэтому на все месторождения выслали «красный флажок», а это означало, что зимник замело напрочь. 130 км до Нового Уренгоя!

Скорая увязнет сразу за воротами. Нужен был серьезный транспорт. Но кто его даст, где все эти ответственные люди – провайдеры и иже с ними? В 23 часа даже супервайзеры сомкнули свои неусыпные очи. На звонки не отвечают – связь односторонняя, все продумано для эффективного менеджмента.

Хорошо было Авиценне утверждать, что врач должен иметь дорогие одежды, хорошего коня и т. д., но мы были не в его родной Персии и даже не в Греции, где все есть, – мне ничего не оставалось, как в белом халате пойти на рейдерский захват спецтехники. А дальше – все как в песне: «пришел тягач, и в нем был трос, а в скорой – врач». Мы поехали.

Слава Богу, пациентка «не ухудшалась», признаков острой кровопотери или катастрофы в брюшной полости не было. На всякий случай в вену капал теплый стерофундин[63], давление было в норме, она спала под промедолом и не просыпалась, когда скорая отклонялась от маршрута и съезжала в кювет.

Под утро приехали в Новый Уренгой, метель прекратилась, были мороз и солнце, что