Чудеса случаются. Трогательные и шокирующие истории из палаты интенсивной терапии - Константин Юрьевич Леушин

И хоть водила ты, не водолаз ты —

АП и К вернут твои коньки

И вмиг расклеют склеенные ласты!

После болюса адрена появился пульс на бедре, больной порозовел – и батарейки Duracell закончились: монитор погас, кролики сдохли! Но уже раздавалось: «Наш самолет приступил к снижению, температура в Тюмени 20 градусов выше нуля».

Как только приземлились, в нарушении всех летных инструкций командир корабля и экипаж первым делом открыли дверь – и поток теплого летнего воздуха стабилизировал сатурацию и больного, и реаниматоров. Затем они поблагодарили пассажиров за то, что воспользовались услугами авиакомпании «Ямал», и сказали, что будут рады новой встрече на борту авиалайнера. Спасибо, конечно, не дали больному умереть.

В скорой все уже дышали нормально.

В ожоговой реанимации состояние больного оценили как стабильно тяжелое и подключили к аппарату ИВЛ. Алексей Петрович пригласил меня в гости поправить волемический статус[53] и нормализовать водно-электролитный баланс. После поправки здоровья мы вышли подышать свежим воздухом. Надо сказать, что не то что лететь обратно, но и прогуливаться по улице Республики я мог уже только с помощью друга Петровича. Ведь анестезиолог анестезиологу – анестезиолог!

P.S. Этот больной, к счастью, выжил, перенес несколько некрэктомий и кожных пластик в комбустиологии Тюменской областной больницы, но в период реабилитации впал в депрессию, и было от чего: рот плохо открывался и поперхивался после трахеостомы – ни выпить, ни закусить! Что ж нам с доктором Петровым на высоте 6 500 тогда так весело было?

Вы беременны? Это временно!

Дорогие врачи скорой и коллеги-интенсивисты! Вы пользуетесь гайдами и рекомендациями? И следуете ли вы интерактивным схемам диагностики и лечения по принципу «да – нет» на вызове или у реанимационной койки? Правильно! На это теперь есть «кардиопульт» – пусть подумает и скажет, что с больным и куда его везти. В ОРИТ вообще не надо заморачиваться: консультации и телемедицина online, если пациент уже сам не в состоянии зайти на сайт «Найди врача по рекомендациям (выживших)».

Простите мне этот стеб, уважаемые коллеги, так уж достали эти вебинары с баллами НМО[54]! Платили бы нормально да оставили нас в покое – всем бы счастья и здоровья прибавилось. Но понять этих профэссоров-д`центов тоже можно: больных они видят реже, чем мы своих родных, еще реже – пытаются их лечить (и слава Богу!), наверное, поэтому проявляют такой живой интерес к публикациям в Critical Care, New England Yornal of Medicina[55] и прочие Guidlines[56]. Но, как говорится, кто на кого учился.

Мы же, врачи посиндромной терапии, что видим, то и лечим, минута выигрывает час, час – сутки или даже жизнь пациента. При условии, что диагноз поставлен правильно, конечно. Короче, ближе к телу.

Дежурю «на выходе», то есть бегаю в приемник, занимаюсь сортировкой больных и пострадавших: кого – к нам в реанимацию, кого – сразу в операционную, кого – в профильное отделение или домой с рекомендациями. По ходу лечу, что вижу, и не всегда в соответствии с предварительным диагнозом.

Ну вот скажите, какая может быть беременность, вдруг возникшая после продолжительного запоя у женщины 42 лет? Хотя увеличенный живот действительно тянет месяцев на 8 как минимум! Но при аускультации вместо сердцебиения плода слышу бульканье – асцит это, то есть жидкость в брюшной полости. Лицо одутловатое, мешки под глазами… Отеки на ногах и судороги также спишем на осложнение беременности – эклампсию[57]? Увеличенная печень – как проявление HELLP-syndrome[58]? Может быть… Только ее перегар перебивает весь Guidlines! (Руководство для лечения.)

К тому же у «будущей мамаши» сердце радостно бьется под 200 ударов в минуту и периодически замирает от счастья так, что падает давление. Дышать она может только сидя, упершись руками, потому что «большой плод» уперся под самую диафрагму и не дает вдохнуть полной грудью. Поэтому, спасая «мать и дитя», на кислородной маске быстро поднимаемся с ней в ОРИТ. При подключении к монитору – фибрилляция предсердий с частотой 180–220 уд/мин, сменяющаяся неустойчивыми пароксизмами желудочковой тахикардии, а это опасно, потому что заключительным аккордом может быть фибрилляция желудочков[59], то есть остановка кровообращения.

На введение антиаритмиков «роняет давление» до нуля и отключается. Сейчас заинтубируем и того гляди похороним. Не хотелось бы…

Блин… Где же вы теперь, друзья-однополчане? Один в отпуске, другой на рыбалке. Я дежурю с Людой, но она чистый анестезиолог, в электрике не шарит, и по ходу сегодня мне одному придется «чинить проводку» (то есть проводить электроимпульсную терапию)! Но я был еще молодой, и мне нужна была группа поддержки. Звоню кардиологам: мол, так и так, принял больную с аритмией, нестабильная, посмотрите ее насчет кардиоверсии – дефибрилляции!

Ясно ведь, как божий день, что ее надо «стукнуть» или, по терминологии нашего заведующего, «еб*м токнуть», иначе зафибриллирует, и мы ее спустим в холодильник.

Кардиологи пришли не сразу, но во главе с профессором, который как раз прилетел из Тюмени читать им лекции по «современным стандартам и рекомендациям в кардиологии». Ситуация с этой больной была нестандартная, потому что предварительный диагноз скорой «Беременность 30–35 недель. Эклампсия» явно противоречил моему клиническому «Алкогольная кардиомиопатия[60]. Сердечная недостаточность. Аритмогенный шок». Зачатие в таком состоянии, конечно, возможно, но вынашивание беременности как-то сомнительно. Честно сказать, в чьих-либо рекомендациях я как дежурный реаниматолог не нуждался. Наоборот, по тяжести состояния больной следовало «по витальным показаниям» быстро принимать решение.

Высокий и тщедушный профессор кафедры кардиологии в сопровождении завотделением и окружении ординаторов, покачивая седой головой, не спеша подошел к койке больной, посмотрел-пропальпировал-проаускультировал «будущую мамочку» и порекомендовал прежде всего сделать эхо (кардиографию), УЗИ (полости перикарда, плевральных полостей и брюшной полости), «посмотреть вены нижних конечностей на предмет тромбов», а уж затем «решать вопрос о проведении электроимпульсной терапии совместно с акушерами». Слава Богу, отказался от предложенного кофе и, окруженный свитой, вышел, неторопливо передвигаясь на х-образных ногах.

Потом наш заведующий Пал Есич, великий диагност, мне объяснял, что в детстве у человека был рахит, но «ты на это не смотри», потому что в «их тщедушном тельце – агромадный интеллект» – профессор большой специалист по порокам сердца, особенно у беременных, читает свои лекции по всему миру и к нам его «сам Бог послал». Мне хотелось ответить, что лучше бы Господь ему куда-нибудь в другое место командировку выписал.

Дальше,