Цена предательства: Месть по нотам - Lana Rubi

человеческую плоть с чистыми магическими элементами. Что примечательно, свои опасные опыты Морвен ставил исключительно с согласия добровольцев и платил за этот смертельный риск поистине королевские суммы золотом. Вот только желающих в последнее время всё равно практически не находилось: чистокровные дракониты до ужаса боялись в ходе этих безумных манипуляций осквернить или вовсе навсегда потерять свою врожденную силу.

И вот, буквально неделю назад, один из его самых амбициозных и удачных экспериментов вышел из-под контроля.

— Морвен, твой человек с огромными крыльями чуть не сорвал хрупкое мирное соглашение между соседними герцогствами! — донесся до меня резкий, раздраженный голос Дориана. — Этот парень, не рассчитав траекторию своего первого полета, с размаху, выбив витражное стекло, завалился прямо в окно спальни сопредельного герцога! Ты хоть представляешь, какой там поднялся переполох?! Стража до сих пор на ушах стоит!

— Но Дориан… Он просто хотел летать! — виновато, точно напроказивший ребенок, начал оправдываться биомаг. — Это был чистый научный прорыв! Плод моих многолетних трудов!

— Этот твой прорыв едва не расстреляли из тяжёлых арбалетов прямо на шёлковых простынях его светлости! — в тон ему ответил генерал, и в его голосе сквозь ярость отчетливо пробилась глубокая усталость верного друга. — Я прибыл сюда не как каратель, Морвен, а как твой близкий друг. Корона бесконечно ценит твои уникальные зелья, но Император убедительно просит: ради всех богов, проводи свои эксперименты тише. Без свидетелей, без громких дипломатических скандалов и, будь добр, без влетающих людей в чужие окна!

Герцог лишь тяжело, сокрушенно вздохнул и понуро закивал головой.

— Ты же сам прекрасно знаешь, Дориан, это вышло совершенно случайно, — тихо ответил Морвен, но уже в следующую секунду его уныние бесследно испарилось, а голос зазвучал с прежней триумфальной страстью: — Но зато какой экземпляр получился! Каков венец творения! Подумай только: теперь не только благословенные высшие дракониты смогут единолично царить в облаках, но и самые обычные люди! Я буквально взломал эту природную несправедливость!

В его тоне сквозила такая безумная, почти детская гордость собой и своим крылатым подопечным, что я по ту сторону двери невольно затаила дыхание. Этот человек действительно раздвигал границы невозможного.

— Погоди радоваться, — трезво и жёстко осадил друга генерал. Но в его голосе вдруг не осталось ни капли командного тона. Прорвалась глухая, усталая боль. — Меня прислали сюда в первую очередь для того, чтобы убедиться, что твой летающий гибрид не представляет опасности ни для окружающих, ни для самого себя. Я намерен лично наблюдать за ним всю эту неделю, и только по истечении этого срока мы определим, когда и в каком виде его стоит представить Императору.

Услышав это, я едва не выругалась вслух, до боли впившись ногтями в ладони. Семь дней. Мои худшие, самые мрачные опасения подтвердились из уст самого генерала. Из-за его затянувшейся министерской проверки я была вынуждена торчать в этом замке, пока драгоценное время утекало сквозь пальцы, оттягивая момент моего возмездия. О боги, как же сильно Дориан меня этим раздражал!

— Как скажешь, — Морвен весело потер ладони в предвкушении, совершенно не обидевшись на суровый тон друга. В его глазах снова зажглись азартные, хищные огоньки истинного исследователя. — Завтра же с самого утра начнем испытания. Я лично докажу тебе, чего стоит этот парень и на что способна моя биомагия!

— Ты одержим, Морвен. Ты сшиваешь чужую плоть, ищешь запретные формулы регенерации, пытаешься создать идеальное тело... Но ты не сможешь обмануть смерть. Ты не вернёшь её. Её тело было разрыто проклятием, и никакие эксперименты этого не изменят.

За дверью повисла мёртвая, звенящая тишина.

— Я найду формулу, Дориан, — голос биомага дрогнул. В этой дрожи было столько отчаяния и непрожитого горя, что у меня за дверью перехватило дыхание. — Я перепишу саму суть человеческой плоти. Я создам сосуд, который не поддастся гниению. Никто... никто больше не умрёт у меня на руках, пока я бессилен что-либо сделать.

— Ты не бог, мой друг, — тихо, почти с сожалением выдохнул Дориан. — И твои добровольцы — не холсты для твоей боли.

— Посмотрим друг, посмотрим. — ответил Морвен. Дориан в ответ лишь коротко, понимающе усмехнулся. Послышался шорох отодвигаемых кресел, и я, сообразив, что разговор окончен, поспешно отступила в тень коридора, затаив дыхание, когда тяжёлые двери кабинета открылись и оба мужчины вышли в холл, направившись к лестнице.

Я выждала ещё несколько секунд и, движимая странным, щемящим любопытством, толкнула соседнюю дверь. Она оказалась не заперта.

Это была не лаборатория, а скорее личный архив и кабинет Морвена. На массивном дубовом столе, заваленном пергаментами, не было жутких кусков плоти или скальпелей. Зато там лежал один большой, детально прорисованный анатомический эскиз.

Я подошла ближе и почувствовала, как ком подступает к горлу.

На бумаге была изображена молодая девушка. Но её тело... оно было покрыто сетью чёрных, магических язв, которые буквально разъедали плоть и кости. Это была не просто болезнь. Это было медленное, мучительное проклятие, от которого не существовало исцеления. Вокруг эскиза, на сотнях листов, были исписаны формулы, заклинания и схемы регенерации. Каждая из них была яростно, до дыр перечёркнута самим Морвеном.

А рядом, на самом краю стола, среди дорогих алхимических склянок, стояла простая, грубо вырезанная из дерева фигурка маленькой девочки.

Внезапно его безумная одержимость плотью, его маниакальное желание победить смерть и уродство обрели пугающий, трагичный смысл. Он не просто играл в бога. Он отчаянно, раз за разом, пытался искупить свою вину. Пытался создать идеальное тело, потому что не смог спасти от разрушения ту, кого любил. Скорее всего сестру.

Я тихо отступила к двери. Чистокровные дракониты до ужаса боялись его опытов... но теперь я знала: настоящая сила Морвена заключалась не в его гениальности. А в его бесконечной, всепоглощающей боли.

…

Ужин застал нас в огромной, величественной столовой замка. Высокие, узкие готические окна выходили прямо на бурлящие, клубящиеся туманы Мглистых Просторов, которые в сумерках казались живыми. Длинный дубовый стол ломился от изысканных кушаний и редких вин, но тяжелая атмосфера за ужином была натянута как струна. Малейшая искра, и этот фальшивый покой разлетелся бы вдребезги.

Морвен сидел во главе стола, практически не прикасаясь к еде. Всё его внимание, весь его мир в этот момент сузились до одной-единственной женщины, Эниры. Герцог то и дело ловил каждый её мимолетный взгляд, трепетно подкладывал на её тарелку самые лучшие, лакомые кусочки и без умолку пытался завязать непринужденную