Цена предательства: Месть по нотам - Lana Rubi

— Кто же так держит оружие, леди Виктория? Вы же сами себе пальцы отрежете при первом ударе, — раздался за спиной глубокий, насмешливый голос, от которого у меня по спине пробежали колющие искры.

Дориан.

Генерал стремительно подошел к нам, и одного его тяжелого, мимолетного взгляда хватило, чтобы гвардеец испарился в ту же секунду.

— Зачем тебе это? — Дориан сузил свои темные, пронзительные глаза, и в их золотистой глубине мелькнуло нечто странное. Он медленно разглядывал меня. Мою бледность, резко заострившиеся скулы, уродливые полосы шрамов на коже. Но в этом жестком прищуре не было ни капли отвращения. Напротив, его взгляд потемнел от какого-то пугающего, почти осязаемого притяжения. — Ты едва стоишь на ногах. Твои пальцы такие худые, что из них выскользнет даже зубочистка.

— Не ваше дело, генерал, — огрызнулась я, упрямо вздернув подбородок и пытаясь обойти его. Внутри всё болезненно сжалось от его пугающей близости. — Вам что, жалко, если в случае чего я смогу сама себя защитить?

— Ну хорошо. Нападай, — вдруг коротко бросил он.

Дориан вынул из-за пояса тяжелый охотничий нож, лениво перехватив его обратным хватом. Его глаза на секунду скользнули по моим губам, заставив мое сердце панически забиться о ребра.

Я разозлилась. Собрав все свои скудные силы, я сделала резкий, отчаянный выпад вперед, целясь ему прямо в грудь. Дориан даже не напрягся. Одним неуловимым, текучим движением он уклонился, и мир вокруг меня перевернулся. Его стальные пальцы намертво перехватили мое тонкое запястье, а вторая рука жестко, по-хозяйски прижала меня спиной к его широкой, горячей груди.

Холодное лезвие замерло в дюйме от моей сонной артерии. Я оказалась в капкане, намертво втиснутая в его литое, сильное тело, ощущая спиной каждый удар его бешено бьющегося сердца.

— Скорость неплохая, но баланса ноль, — тихо, прямо мне в ухо выдохнул он. От этого низкого голоса, от окутавшего меня аромата грозы, озона и дорогой кожи у меня закружилась голова. Его горячее дыхание опалило шею, заставляя кожу покрыться мурашками. Несмотря на мою изможденность и шрамы, Дориан держал меня так крепко и властно, словно эта мимолетная близость была нужна ему как воздух. — Если хочешь научиться убивать, начни с того, что наберись сил. Твоя злость опережает твое истощенное тело. Если ты упадешь в обморок прямо посреди боя, твоему врагу даже клинок не понадобится.

Весь оставшийся день и последующие трое суток Дориан, вопреки моим желаниям, лично взялся за мое обучение. Он не отставал от меня ни на шаг, превратив мои дни в сущий ад. Он заставлял меня до седьмого пота отрабатывать стойки, укреплять хватку, правильно распределять вес тела.

Его обучение было жестким, но эффективным. Однако в процессе этих тренировок, когда его сильные, бьющие током ладони, то и дело корректировали мои плечи, перехватывали талию или сжимали пальцы на рукояти, между нами начало зарождаться странное, темное и пугающее напряжение. Это были не просто искры его магии молний. Это была глухая, дикая химия, которая до ужаса не понравилась мне. Меня пугало, что его близость заставляла мое израненное сердце биться чаще, напоминая о том, что я всё еще женщина, а не просто орудие мести.

Я испугалась этого чувства. И поэтому выставила перед собой глухую, ледяную броню полного отчуждения.

— Прекратите, генерал, — в очередной раз прохрипела я, со всей силы отталкивая его от себя во время спарринга, когда его ладонь слишком надежно и горячо зафиксировала мою талию.

Я отступила на несколько шагов назад, тяжело дыша и судорожно оправляя тренировочную рубаху. Я заставила свой хриплый голос звучать максимально ровно, режуще и отстраненно:

— Пожалуйста, не нужно меня так трогать. Мне… глубоко неприятны такие прикосновения. В особенности те, что так явно граничат с чем-то излишне личным и интимным. Учите меня держать оружие, а не лапайте.

Дориан замер. Мои слова, очевидно, очень сильно оскорбили его, ударив по мужской гордости и искренним намерениям. Его лицо мгновенно потемнело, в глубине темных глаз опасно блеснули золотистые искры магии, а аура драконита стала настолько тяжелой и подавляющей, что воздух вокруг, казалось, похолодел на несколько градусов. Он смерил меня долгим, ледяным взглядом, в котором сквозило жесткое, глубоко уязвленное разочарование. Он ведь действительно тратил на меня свое время и пытался помочь, а я приравняла его уроки к грязным домогательствам.

А мне самой в ту секунду стало почти смешно. Горько, цинично и пусто. Я замерла, подсознательно ожидая, что он сейчас наотмашь ударит меня словами. Ждала, что он презрительно усмехнется и скажет, что я слишком много о себе возомнила и круто размечталась, раз стакой изуродованной внешностью считаю, будто он ко мне пристает. Я приготовилась к этой пощечине, ведь привыкла получать от мужчин только удары.

Но Дориан не опустился до низости.

— Как угодно, леди Виктория, — процедил он сквозь зубы, и в его голосе больше не осталось ни капли прежнего тепла. — Ломайте свою шею сами, раз вам так хочется.

После этого мы полностью перестали разговаривать. Мы демонстративно игнорировали друг друга за столом, не обмениваясь даже дежурными, сухими приветствиями. Напряжение в замке стало настолько осязаемым, что его можно было резать ножом.

Самое отвратительное и непонятное крылось в том, что уже через пару дней мне почему-то стало отчаянно не хватать его пронзительных взглядов и внимания. Этот факт дико злил, но я не позволяла себе даже мысленно признаться в подобной слабости. Все они одинаковые. Один раз я уже поверила мужчине в форме, и боль от его предательства чуть не стоила мне жизни. Второго такого крушения я просто не перенесу. Да и с чего я вообще взяла, что нравлюсь ему? С чего вбила себе в голову эту глупость? Мужчины вроде Дориана не смотрят на покалеченных беженок как на женщин.

Впрочем, долго изводить себя всеми этими противоречивыми мыслями мне не пришлось. Спасение пришло вместе с долгожданным концом недели, который принес мне колоссальное, почти физическое облегчение. Генерал Дориан наконец завершил свою затянувшуюся инспекцию и вместе со своими верными гвардейцами покинул стены Эбонхолда. С его отъездом из замка словно испарилось то давящее, грозовое напряжение, которое всю неделю мешало мне дышать полной грудью.

Я стояла на крепостной стене, кутаясь в плащ, и смотрела, как четверка всадников скрывается в густом тумане Мглистых Просторов. Когда силуэт генерала окончательно растаял в