Сын помещика 13 - Никита Васильевич Семин

Наброски фрегата я сделал ещё на пирсе, но теперь требовалось перевести их в акварель — не чистовую, а рабочую, чтобы понять, как лягут тени и блики на воду. Корабль Филатов просил изобразить в движении, под парусами. Я отложил три листа, подготовив на них три эскиза. Работа заняла часа полтора. Закончив, я отложил эскизы сохнуть и подошёл к этажерке в углу гостиной.

Там лежали газеты, которые Тихон когда-то принес мне по моему же приказу. В прошлый раз я успел уже подчеркнуть несколько фамилий инженеров, но после разговора со стряпчими решил, что встречаться с ними мне не нужно. Однако после сообщения отца свое мнение я поменял. Теперь мне нужна встреча по другому вопросу — опередить Лисова, пока тот добирается до Петербурга или Москвы — тут уж я могу лишь гадать.

И вот — фамилии передо мной. Шпаковский, Костович, Огнеслав Костомаров и ещё двое, чьи имена попались в заметках о публичных лекциях и собраниях Русского технического общества.

Я сел к столу и переписал все пять фамилий на отдельный лист, уже не карандашом, а чернилами и сделал короткие послания для них. Теперь следовало понять, кто из них еще свободен и находится в Петербурге сейчас, кто согласится встретиться и — главное — кто возьмется не просто за чертежи, а за сборку самого двигателя. Чертежи — это хорошо, но готовый образец безусловно во много крат лучше.

Позвав Тихона, я передал ему конверты с письмами для инженеров, в которых были короткие предложения о встрече. Объяснив, где их можно найти, я добавил слуге:

— Если ответа сразу нет, то ждать не надо. Отправляйся к следующему. И так, пока всех не объедешь. Не найдешь кого — тоже не беда. А как закончишь, сам дуй в портовое управление. Я там буду. Если задержусь — жди у входа.

Тихон сунул конверты за отворот рукавицы, кивнул и вышел. Я переоделся в сюртук, взял папку и, поймав извозчика, поехал к порту.

В управлении меня встретил писарь за конторкой. Макнув перо в чернильницу и не поднимая головы, он спросил, к кому я. Через десять минут меня провели в знакомый кабинет Федора Алексеевича. Видимо офицер маялся с похмелья или просто был не в настроении, потому что при моем появлении лишь буркнул вместо приветствия:

— Уже сделали? Показывайте.

Я решил пока не обращать на его поведение внимания и разложил листы прямо на столе, прижав угол тяжелой чернильницей. Первый эскиз — фрегат в спокойной воде, корма вполоборота. Второй — носовое украшение крупным планом, с деталями резьбы. Третий — судно левым галсом, ветер наполняет паруса, нос режет неспокойную волну. С верхушками мачт я чуть переборщил, но линейную перспективу выдержал.

— Выбирайте, в каком виде я должен исполнить ваш заказ.

Филатов водил пальцем по бумаге, не касаясь. Задержал дыхание на третьем. Потом отодвинул два первых и придвинул третий к себе.

— Вот этот, — сказал он.

Вполне ожидаемо. Именно третий эскиз выглядит живее и дает простор для фантазии.

— Как видите — работа не стоит на месте. Будет неплохо, если вы дадите мне задаток.

Капитан полез в ящик, достал портмоне и отсчитал десять красных бумажек — сто рублей серебром. Положил веером рядом с чернильницей.

— Когда ждать картину?

— Сроки не поменялись — к концу этой недели я ее завершу, — пожал я плечами.

Он коротко кивнул, заодно давая понять, что наш разговор закончен. Я собрал эскизы, убрал деньги в бумажник и покинул его кабинет. Вот на эти деньги теперь можно расплатиться с инженером, которого выберу. Как раз и на сам прототип двигателя должно хватить.

Я вышел на крыльцо. Холодный ветер с залива мешал соль с угольной пылью. Тихон уже успел объехать всех инженеров и стоял возле кареты, зябко кутаясь в тулуп.

— Инженеры ответили? — спросил я.

— Да, господин, но не всех нашел, — ответил он. — Трое отозвались и готовы с вами встретиться.

Вот и замечательно. В переданных конвертах я указал свой адрес и время — для каждого инженера свое. В этот раз мне нет нужды собирать всех вместе одновременно, как я сделал со стряпчими. И вскоре первый из них должен уже подъехать. Пора поспешить домой.

Глава 6

13 декабря 1859 года

Петербург. Доходный дом, где живет Роман

Спешка оказалась не напрасной. Около двери моей квартиры уже стоял один из приглашенных инженеров.

— Роман Винокуров? — спросил настороженно мужчина, когда я подошел к двери. И получив мой кивок, продолжил. — Позвольте представиться, Шпаковский Владислав Богданович.

Сутуловатый, лет сорока, с аккуратно подстриженной бородкой, он был в сюртуке потертом на локтях, но чистом. На носу — пенсне на цепочке, которое поблескивало в лучах падающего из окна коридора солнца. Видно было, что человек не бедствует, но и лишнего себе не позволяет.

— Приятно познакомиться. Прошу, — открыл я дверь.

— Ваш слуга передал, что вы ищете инженера, — вопросительно сказал мужчина, проходя внутрь квартиры.

Пока шли, он оглядывал стены — не из праздного любопытства, а с тем профессиональным прищуром, каким оценивают кладку, проводку, добротность постройки. Я указал ему на кресло у окна, сам сел напротив. На столе лежал мой рабочий альбом, карандаши врассыпную — днем делал наброски для капитана Филатова, а убирать не стал. Шпаковский бросил взгляд на листы, но промолчал.

— Все верно, — ответил я на неоформленный вопрос. — У меня есть идея. Новый тип двигателя. Не паровой, не на угольной тяге. Принципиально иная конструкция. Мне нужен инженер, который сможет перенести ее в чертежи, а затем — в металл.

Он слушал, не перебивая. Пальцы барабанили по подлокотнику — раз, другой, потом замерли.

— Господин Винокуров, — сказал он, поправляя пенсне, — я в своем деле пятнадцать лет. Через мои руки прошло десятка три прожектов — всяких. Бывало, приходили с идеями гениальными на словах, а в чертеже не сходилось ничего. Бывало, чертежи выходили, а металл подводил. Я к тому, что не всякая идея воплощается сразу, а то и вовсе не воплощается. Не хотелось бы, чтобы вы потом… досадовали. Или, упаси бог, искали виноватого.

Он говорил спокойно, даже устало — видимо, опыт с прожектерами имелся богатый. Я слушал и понимал: человек осторожничает, и правильно