Человек государев 8 - Александр Горбов

Где-то позади грохнули выстрелы и громко пшикнуло магией. Не обращая на этот шум внимания, Захребетник нырнул за угол, обежал дом и выскочил в переулок. Куда через секунду из узкого прохода выбежал и оборотень.

— Замри! — гаркнул Захребетник. — А то тебе не жить!

Оборотень тявкнул, скорее жалобно, чем угрожающе, и рванул прочь. Но просто так уйти от Захребетника ещё никому не удавалось.

Фух!

Облако синеватого тумана сорвалось с его ладони, настигло волка и окутало его лапы. Оборотня развернуло, будто он поскользнулся. Когти зашкрябали по камням, но без толку — волк опрокинулся набок и проехал ещё десяток шагов, словно по льду. А следом уже летела магическая «клеть», через секунду накрывшая его колпаком. Взвизгивая, оборотень вскочил и заметался внутри ловушки, но было уже поздно.

— Обращайся. — Захребетник встал перед «клетью», разглядывая добычу. — Или тебя придётся везти с завязанной пастью.

Оборотень ответил тоскливым взглядом, бессильно тявкнул и начал возвращаться в человеческий образ. Когда в переулок вбежал Ловчинский с Зотовым и городовыми, на мостовой уже сидел голый всхлипывающий парень. Он старался не поднимать взгляда и не смотреть на меня.

Надо отдать должное полицейским: действовали они быстро и профессионально. Скрутили парнишку, заломив ему руки за спину, и защёлкнули на запястьях специальные наручники, выданные Ловчинским.

— Миша, — тихо спросил он меня, глядя, как пакуют нашего клиента, — это же то, что я думаю? Ликантроп?

— Да нет, Володя, это волколак, — усмехнулся я. — Оборотень отечественного, так сказать, разлива.

Ловчинский цокнул языком, покачал головой и приказал городовым:

— Дайте ему чем прикрыться. Не хватало ещё, чтобы газетчики растрезвонили, что мы людей голяком арестовываем.

— И грузите в броневик, — скомандовал я и обернулся к Зотову. — Голубчик, дай в сопровождение нам пару человек, а то вдвоём его несподручно везти будет.

— Хоть всех берите, — нервно усмехнулся он. — Главное, меня не просите — этот оборотень мне теперь в кошмарах сниться будет. И откуда такая пакость взялась на нашу голову?

«Щенок ещё, — задумчиво протянул Захребетник. — Как-то не тянет он на убийцу, Миша. Перекинулся с перепугу, драться не стал, сразу в бега кинулся. И уж тем более не мог он магией вокруг трупа наследить. Не сходится у меня арифметика».

«Разберёмся. Вот посадим его в нашу допросную и разберёмся».

* * *

До управления мы добрались без приключений. Оборотень сидел на заднем сиденье броневика, зажатый с двух сторон дюжими городовыми, и больше не пытался перекинуться. Только вздрагивал временами и не поднимал голову. Ловчинский, сидевший напротив парнишки, всю дорогу смотрел на него убийственным взглядом и молча перекатывал в ладони кубик малахириума.

После достопамятного пожара в управлении отремонтировали не только сгоревшие этажи, но и привели в порядок подвал. Обновили зал машины Бэббиджа, сделали новые лаборатории для отдела экспертизы и перестроили блок временного содержания. Стены камер, решётки и запоры Корш зачаровал лично, никому не доверив такую важную работу. По слухам, он потратил почти три фунта малахириума, чуть не доведя до инфаркта Кондратия Степановича. Зато теперь внутри камер использовать магию было почти невозможно, и ни один колдун не смог бы оттуда выбраться. Вот там мы и заперли Чернова, выдав ему полосатую арестантскую робу.

Ловчинский убежал оформлять документы, а я серьёзно задумался, стоит ли мне влезать в это дело. Цаплин, явившийся на шум, долго рассматривал оборотня через «регента» и качал головой.

— Молодой, — сказал он наконец. — Очень молодой. И перепуганный до полусмерти. Михаил Дмитриевич, вы уверены, что он убийца?

— Я ни в чём не уверен, Игорь Владимирович. Но на месте преступления был он, и магии вокруг — хоть отбавляй. Будем разбираться. У вас же в лаборатории телефон есть? Разрешите воспользоваться на минуточку.

— Конечно, Миша, можете из моего кабинета позвонить.

Я зашёл к Цаплину и первым делом позвонил в кабинет Корша. Иван Карлович выслушал доклад по оборотню и мои соображения по этому делу, минуту подумал и одобрил предложение:

— Пожалуй, ты прав, Михаил, участие нашего знакомого будет очень кстати. Если получится, постарайся спихнуть арестованного и дело на него — Коллегии сейчас только этой ерунды не хватает.

Он положил трубку, и я принялся звонить в Тайный приказ. Минут через пять мне удалось вызвать к телефону Кинокефальского.

— Андрей Христофорович? Скуратов беспокоит.

Он недовольно буркнул в трубку, что сейчас занят и не может уделить мне время.

— Я хотел вас уведомить: у нас в камере временного содержания сидит ваш, как бы это сказать, соотечественник.

В телефоне даже треск прекратился, и меня окатило глухим молчанием.

— Он задержан по подозрению в убийстве. И мне кажется, ваше присутствие здесь было бы нелишним.

— Ничего не предпринимайте без меня, — хрипло каркнул Кинокефальский. — Я немедленно выезжаю.

И бросил трубку. Я усмехнулся и пошёл к Игорю Владимировичу пить чай.

* * *

Кинокефальский прибыл через сорок минут. Я как раз успел выпить чаю с Цаплиным и подняться в наш кабинет. Подполковник влетел туда, на ходу стягивая перчатки, и с порога заявил:

— Быть этого не может, Михаил Дмитриевич! Наши все на учёте и строго соблюдают правила. Каждый волколак в Москве мне известен поимённо, и ни один…

— Ещё раз здравствуйте, Андрей Христофорович. Идёмте, сейчас сами всё увидите.

Под его раздражённое сопение мы спустились на лифте в подвал, и я провёл его в блок временного содержания. Стоило подполковнику увидеть арестованного, как с его лица разом сошло казённое выражение, и он и замер перед камерой, комкая в руках перчатки.

— Яшка, — выдохнул он.

Парень поднял взгляд, увидел Кинокефальского и тут же вскочил. На его лице по очереди промелькнули страх, стыд и надежда.

— Дядя Андрей, я не убивал! — он подлетел к решётке и вцепился в стальные прутья. — Христом богом клянусь, не убивал я Машу!

— Тихо, Яков, я разберусь.

Кинокефальский обернулся ко мне, и я заметил у него на лице лёгкую растерянность.

— Михаил Дмитриевич, это мой родственник, троюродный племянник из томской родни. — Он бросил короткий взгляд на парня. — Не возражаете, если я побеседую с ним наедине? Хочу услышать сначала его версию произошедшего.

Я кивнул и вышел, оставив их вдвоём. Да пожалуйста, пусть разговаривают сколько хотят. В идеале, хорошо бы спихнуть ему дело и пусть с убийством разбирается Тайный приказ.