Пышка не для Дракона - Лиссбет Котцова

не отвёл взгляда.

– И всё же вы носите её лицо.

– Я заметила.

Ответ вышел резче, чем хотелось.

Он замолчал.

Я тоже.

Потом Каэр сказал:

– Я не пытаюсь вас оскорбить.

– А я не пытаюсь быть загадочной.

– Тогда кто вы?

Слишком рано.

Слишком прямо.

Я почувствовала, как пальцы на кружке напряглись.

– Женщина с повреждённой памятью, которую дважды пытались убить.

– Это описание положения.

– Пока мне хватает.

Он некоторое время смотрел.

Потом вернулся к еде.

Разговор закончился.

Но я знала, что он не поверил.

И впервые его подозрение показалось мне не раздражающим, а опасным.

Потому что он был прав.

Я действительно была не Лиорой.

И если продолжу задавать вопросы так, как привыкла, однажды он перестанет объяснять различия травмой.

К вечеру второго дня дорога стала хуже.

Карету трясло.

Я пересела верхом только потому, что ещё час внутри грозил превратить мой позвоночник в отдельный следственный материал.

Оказалось, тело Лиоры умело ездить.

Не идеально.

Но достаточно уверенно.

Очередной автоматический навык.

Я старалась не думать о том, сколько ещё её умений прячется в мышцах без единого воспоминания.

Каэр ехал впереди.

Не рядом со мной.

Он несколько раз менял порядок отряда.

Отправлял двоих всадников вперёд.

Возвращал.

Проверял боковую дорогу.

На ночной стоянке первым делом спросил не про комнату для себя, а сколько входов у двора, кто менялся на карауле и откуда привезли воду.

Я слушала случайно.

Потом уже специально.

– Вы всегда столько проверяете? – спросила, когда он подошёл к навесу, под которым я ждала горячую воду.

– Нет.

– Значит, из-за меня?

– Частично.

– Какая честь.

– Вы предпочли бы меньше охраны?

Я вспомнила болт.

– Нет.

– Тогда в чём проблема?

– Мне интересно, где заканчивается безопасность и начинается привычка контролировать всё вокруг.

Каэр опёрся ладонью о деревянный столб.

– Вы задаёте этот вопрос как человек, который сам пытается контролировать каждую доступную деталь.

Я открыла рот.

Закрыла.

Неприятно.

– Я хотя бы контролирую свою жизнь.

– Сейчас вы проверили, кто набирал воду для всего отряда.

– Потому что вчера меня пытались отравить болтом.

– Я не критикую.

– Звучало именно так.

– Я отметил сходство.

Мне это совсем не понравилось.

– Между нами?

– Да.

– Не ищите.

– Я не ищу. Оно существует.

– Какое?

Он ответил сразу:

– Чем сильнее вы боитесь, тем больше вопросов задаёте.

Я застыла.

Слишком точно.

Хотелось съязвить.

Не получилось.

Каэр посмотрел на мою руку.

Я поняла, что машинально пересчитываю пальцами окна второго этажа.

Прекратила.

– А Лиора?

Вопрос вырвался тихо.

– Что делала она, когда боялась?

Каэр перевёл взгляд на двор.

– Становилась тише.

– И вы это понимали?

– Не всегда.

Никаких красивых оправданий.

Просто признание.

– Возможно, поэтому она вам не рассказала.

Он резко посмотрел на меня.

– О чём?

– Не знаю.

– Тогда зачем сказали?

– Потому что вы спрашивали её как человек, который требует ответ, а она, по вашим словам, в страхе замыкалась.

– Я не требовал от неё признания в чувствах. Я расследовал смерть трёх людей.

– Я знаю.

– Нет. Вы знаете пересказ.

Голос оставался спокойным.

Но теперь в нём была сталь.

Я тоже выпрямилась.

– А вы знаете только то, что она вам сказала.

– И то, что доказали после.

– Хорошо.

– Хорошо?

– Вы правы.

Он замолчал.

Кажется, ожидал продолжения спора.

Я пожала плечами.

– Я не была там. Значит, не имею права объяснять за Лиору то, чего сама не знаю.

Каэр долго смотрел на меня.

– Вы никогда раньше не говорили так.

– Как?

– «Я не знаю».

И вот это ударило больнее, чем должно было.

Не по мне.

По женщине, которую я никогда не знала.

Что заставляло Лиору так бояться признать незнание или слабость?

Придворная жизнь?

Семья?

Будущий брак?

Сам Каэр?

Я не спросила.

Пока.

Ночью мне приснился металл.

Не авария.

Не белый фургон.

Чужие пальцы лежали на холодной пластине.

По коже ползло неприятное ощущение, словно звук, который невозможно услышать ушами.

Тишина.

Нет.

Не тишина.

Подавление.

Я проснулась резко.

Села.

Комната дорожного двора была тёмной.

За дверью слышались шаги караульного.

Голова болела.

Во рту стоял странный металлический привкус.

Я потёрла ладонь.

Ничего.

Сон.

Наверное.

Но ощущение осталось.

И ещё одно.

Номер.

Короткая последовательность цифр.

Одна из тех, что я запомнила из письма.

Я повторила её шёпотом.

Совпало.

Стало совсем неуютно.

Лиора?

Нет.

Не память.

Я уже знала, что полных воспоминаний у меня нет.

Но тело что-то делало.

Подписывало её именем.

Читало язык.

Теперь подсовывало во сне номер партии.

Я не знала, можно ли доверять этому.

Поэтому записала цифры на листе и рядом честно поставила:

«сон».

Утром Каэр увидел бумагу.

Не потому, что рылся в моих вещах.

Я сама забыла убрать её, когда Иара постучала раньше обычного.

Он вошёл вместе с ней, пока я застёгивала дорожный плащ.

Взгляд упал на стол.

На цифры.

Остановился.

– Откуда этот номер?

Вопрос прозвучал слишком быстро.

Я повернулась.

– Какой?

Он подошёл к листу.

Не тронул.

– Этот.

Я посмотрела на цифры.

– Знаком?

– Ответьте.

Вот теперь маршал вытеснил бывшего жениха полностью.

– Почему?

– Потому что это номер партии северного снабжения.

Внутри всё похолодело.

Письмо.

Сон.

Металл.

Я не могла сказать про письмо.

Пока.

Но ложь сейчас была бы особенно глупой.

– Приснился.

Каэр медленно поднял взгляд.

– Что?

– Мне приснился этот номер.

– Номера партий вам снятся?

– С сегодняшней ночи, видимо.

Он смотрел так, будто решал, издеваюсь я или окончательно сошла с ума.

– Что ещё было во сне?

– Металлическая пластина.

– Какая?

– Не знаю.

– Где?

– Не знаю.

– Кто держал?

Я посмотрела на собственную ладонь.

– Я.

Каэр застыл.

Иара у двери стала внимательнее.

– Лиора, – произнёс он.

Я подняла голову.

– Я сказала всё, что знаю.

– Этот номер вам уже встречался после пробуждения?

Опасный вопрос.

Очень.

– Почему он важен?

– Я спросил первым.

– А я не обязана отвечать на всё только потому, что вы спросили первым.

Его лицо стало жёстким.

– Если это связано с диверсией...

– Тогда объясните мне связь.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

Наконец Каэр произнёс:

– Партия магических проводников.

Сердце забилось быстрее.

Та